-- Ну и?.. -- Приходько вопросительно посмотрел на Тихонова. Все думали об одном и том же.
-- Ну и то, что по приметам очень этот человек похож на Крота! -закончил Тихонов свою мысль.
-- Дельно, -- одобрил Шадрин. -- Принимаем как рабочую версию. Похоже, пора засучить рукава!
-- До локтей! -- отозвался Тихонов. -- Кто тут по купцам тосковал? Ты, Сергей? Так купец, кажется, есть. Да такой, что закачаешься!
-- Подожди, -- вмешался Шадрин. -- Давай по порядку.
-- Ради бога. Вчера некая молодая интересная дамочка посетила Балашова на его даче и, видимо, передала ему какое-то спешное сообщение. Сегодня утром Балашов приезжает домой к этой даме. Кто дама? Устанавливаем: парикмахерша Куликова Елизавета Алексеевна. Через полчаса там всплывает еще один, уже совсем новый для нас человек. Балашов, значит, беседует с ним около двух часов. Тут-то и начинается самое интересное! Оказывается, этот деятель разъезжает на белом "мерседесе" с заграничным номером!
-- Он и сам заграничный, -- спокойно сказал Шадрин. -- После того как ты позвонил и сообщил номер, я навел некоторые справки. Это Макс Цинклер, коммерсант, представитель крупной бременской торговой фирмы по сбыту часов и точных приборов. Есть сведения, что он хищник крупного полета. У нас бывал неоднократно по делам, а сейчас прикатил автотуристом. Виза его в СССР истекает послезавтра. Выехать он должен через пограничный пункт в Бресте...
-- К сказанному могу добавить, -- заметил Тихонов, -- что после беседы с этим Цинклером Балашов куда-то позвонил из автомата, сел в свою "Волгу" и на бешеной скорости помчался на дачу -- километров сто тридцать -- сто .сорок жал! Под видом приятеля я позвонил на работу к Балашову. Мне там говорят: у Виктора Михалыча серьезно заболела жена, и он срочно уехал домой.
-- Черта с два, -- вмешался Приходько. -- По нашим сведениям, жена его вполне здорова.
-- Значит, имеем мы следующее, -- сказал Шадрин. -- Балашов долго собирает большую партию товара, но не сбывает его -- ждет оптового купца. Вчера его срочно вызывают на рандеву с Цинклером, после которого он бросает работу и мчится домой, где сидит Джага. С другой стороны, Цинклер должен выехать не позже завтрашнего утра -- это тоже объясняет спешку Балашова. Незаметно передать в Москве большую партию товара сложно и опасно. Поэтому, думаю, встретятся они где-то в пути. Единственно неясно еще, где Крот и что он делает во всей этой операции.
-- Тут надо сначала выяснить позицию Куликовой, а там уж решим по обстановке, -- сказал Тихонов.
-- Резон. Этим займись ты. А сейчас пора приступать к разработке плана на сегодня и завтра.
-- Вполне согласен, -- сказал Приходько. -- Ну что ж, давайте готовить операцию. Наши силы я бы предложил расставить так...
Семнадцать часов
Над костром дымился солнцем медный таз. Ягоды, отдав весь свой сок, тихо млели в сахаре, и, заглушая запах дыма и цветов, в густом обжигающем воздухе поднимались волны вишневого аромата.
-- Самое главное -- это аккуратно косточки из вишни вынуть. Тогда у варенья вкус другой совсем, и каждую ягодку хоть на витрину ставь, -- Марья Фоминична, сложив щепотью свои толстые пальцы, наглядно показала, какие красивые получаются ягодки.
Аленка засмеялась:
-- Тетя Маша, у вас такие толстые пальцы, что я бы могла ваше кольцо надеть как браслет. Старуха подмигнула ей.
-- Руки мои захватущие, пальцы мои загребущие...
-- Охота вам в такую жарищу вареньем этим себе голову морочить, -сказала Алла. -- Вы его ведь в жизни столько не съедите.
-- Э-э, нет, -- не согласилась старуха. -- А гости? Такое варенье гостям подать -- одно удовольствие...
Валя дремала в шезлонге под деревом, Марья Фоминична сосновой веткой отгоняла от варенья гудящих пчел.
-- Это лето необычное какое-то: то дождь, то жара. Ишь, как распарило сегодня. Гроза, видать, нынче хорошая вдарит, -- старуха сняла с варенья пену. -- И вишен-то такого урожая не упомню.
Алла чесала у Аленки за ушами, как у кошки, и девочка довольно повизгивала и урчала.
-- Ты моя тезка?
-- Тезка.
Марья Фоминична встала со своей табуреточки.
-- Я в дом пойду, а вы, тезки, смотрите, чтоб не перекипело. Щепок не подкладывайте больше, на углях дойдет.
Алла кивнула:
-- Есть, товарищ градоначальник! Плыла жаркая сонная летняя одурь... Вдруг Алла спросила:
-- Валюша, скажите, пожалуйста, вы счастливы? Валя бросила на траву газету, которой прикрывалась от солнца.
-- Как вам сказать, Алла? Понятие счастья относится, наверное, к очень сложным, туманным категориям. Но жизнью своей я довольна.
-- А это не переходит иногда в самодовольство?
-- Нет. Я просто не хотела бы начинать жизнь заново.
-- А я совсем потеряла всякие ориентиры в жизни. И мне бы так хотелось начать все сначала!
-- Почему?
-- Нет, лучше вы мне ответьте: что делает вашу жизнь счастливой?
-- Ее полнота. У меня есть муж, которого я не просто люблю, а считаю человеком, по-своему совершенно удивительным. И это уважение помогает мне переступать через мелкие, но неизбежные семейные недоразумения.
Алла сказала: "Раз", -- и загнула палец.
-- У меня есть работа, которую я считаю своим призванием, несмотря на все ее трудности и неудобства. И тот интерес, который я испытываю к своему делу, рождает, несмотря на сильную усталость порой, огромное моральное удовлетворение.
-- Два, -- сказала Алла и загнула еще один палец.
-- У меня есть друзья. Это очень интересные люди, и почти о каждом из них можно было бы написать книгу, которой бы зачитывались все. И в трудную минуту жизни они уже доказали, какие они настоящие большие люди и какие верные друзья!
-- Три, -- сказала Алла и загнула еще один палец.
-- Ну, и Аленка, конечно, -- засмеялась Валя.
-- Четыре, -- сказала Алла...
-- Аллочка, здесь счет вовсе не арифметический. Но уж если считать, то эти точки -- полюса, которые создают в нашей жизни необходимое всем нам напряжение...
-- Ах, Валюта, милая, какая разница в счете -- арифметический, физический он или моральный! Важно, что вам есть, что считать. А мне что считать? Тряпки свои? Нли банки с французским кремом? Да пропади это все пропадом! -- и она совершенно неожиданно, глухо, без слез, зарыдала.