— Ура! Нашел! — так громко и радостно закричал я, что даже птицы взметнулись с кроны высоченных деревьев.
Обернувшись, я увидел, как Мирра смотрит на меня изумленно-счастливым взглядом, от которого я вдвойне себя почувствовал героем. Будто нашел бесценный клад, который не удавалось никому отыскать до этих дней. Ринувшись к поляне, мы погрузили руки в колючие кусты, где среди редких цветов гудели пчелы и начали наполнять корзинки.
— Раз, два, три, — считал каждый из нас, спешно кидая ягоды на дно плетенки, будто на перегонки, кто быстрее соберет бабушкино лакомство. И вот уже почти до краев наполнив корзинки, прямо за спиной что-то загромыхало. Подняв голову вверх к кронам деревьев, мы увидели черную, как смоль, тучу, почти съевшую яркое солнце. Внезапно поднялся ветер, заигравший листьями деревьев, как оркестр, и за считанные секунды с неба обрушился ливень.
— Бежим! — выкрикнул я и, схватив Мирру за руку, мы побежали к земляному отвесу, находившемуся неподалеку от лесной реки.
Теряя по дороге спелые ягоды, прикрываясь зеленым пледом, мы мчались по теплым июньским лужам, зажмурив глаза от проливного дождя. Под ногами бурно текли ручьи, уносившие лепестки цветов и палые листья с уходящим потоком в реку. А звонкое пение птиц, которое, казалось, не закончится никогда, сменилось громкой мелодией капель. Уже через несколько минут мы были в земляном убежище, что удерживалось массивными корнями деревьев на берегу. Самому сложно поверить, как за столь короткий срок можно так насквозь промокнуть. Будто одним махом, как из бочки, нас окатили водой с ног до головы. Но даже это не помешало вдоволь смеяться от неожиданного подарка судьбы.
— Вот почему сегодня утром пахло дождем. Я думал, что мне показалось, — сквозь хохот выдавил я.
— Мог бы и поделиться предчувствием, я бы дождевики захватила, — ответила Мирра, вытирая с лица то ли дождь, то ли слезы.
— Думаешь они бы нас спасли?
Но Мирра так продолжала безудержно смеяться, что не смогла ничего сказать в ответ.
Будто посреди иного мира, до нитки мокрые и с улыбками на лицах, мы продолжали смотреть на сердитую бурю, безжалостно менявшую очертания леса. Грубый ветер, дыша свистом, местами ломал ветки деревьев, а трава под тяжестью воды покорно прильнула к земле. Даже спокойная река превратилась в бурлящий поток, который с воем мчался вперед, слизывая песчаные берега. И только корни деревьев, как могучие титаны, мешали ее коварному плану.
Наблюдая за этим бесчинством природы, я краем взгляда заметил, как Мирра стала растирать от наступившей прохлады руки и скрестила их на груди.
— Ты замерзла? — спросил я.
— Да, есть немного, — с дрожью в голосе ответила она.
И неожиданно какая-то неведанная сила толкнула меня к ней, заставив переступить через невидимую черту, что разделяла нас несколько месяцев. Сделав уверенный шаг, я крепко обнял Мирру, положив руки на ее тонкую талию. Она замерла… Ведь теперь наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, мы дышали с ней одним и тем же воздухом. Будто за секунду звонкая девчонка превратилась в маленькую и испуганную мышку, которая не могла никуда спрятаться. В ее янтарных глазах читалась растерянность и неловкое смятение, что для нее было несвойственно. Но именно в этом зависшем молчании я мимолетно ощутил настоящую минуту счастья. Для меня ее дыхание стало легким трепетом, меня наполняло новое и таинственное чувство, которое сложно было описать словами. Но одно я знал точно: над этим падением в неизвестность я не имел власти. Я лишь продолжал заворожённо смотреть на Мирру, которая, улыбнувшись, опустила смущенный взгляд. А после медленно положила голову мне на грудь и прошептала:
— Ян, ты мне нравишься.
За секунду все изменилось и меня бросило в жар. То, что я почувствовал от этих слов, потрясло до самого сердца, и останется теперь со мной навсегда. Я понимал, что испытываю к ней то же самое. Нежное и искреннее чувство переполняло нас двоих. Ее признание настолько испугало меня, что я стоял как вкопанный и не мог вымолвить ни слова. «Почему я не был готов это услышать? Неужели в душе я еще маленький мальчик, что не может признаться в этом самому себе?» — эти мысли не давали мне покоя. А дождь все шел и шел… Десять минут, а может быть и больше…