– Ты же сахалярочка! Тебе не помогут, наверное, наши духи.
Якуты с рождения связаны с духами природы, верят в их силу, прислушиваются к знакам. Наверное, поэтому духи так щедро наградили этот народ – много чистых и крупных алмазов на этой земле. Как грани алмаза чисты и твёрды души людей, что добывают их.
Оленька очень любила речку – тёзку. Она пришла в это раз на Оленёк, чтобы выяснить, поможет ли ей дух воды. Всматриваясь в воды, девочка шептала, как молитву:
– Помоги мне! Да, я сахалярочка, но я очень верю тебе, дух Оленька!
Она расплела косичку, привязала свою ленточку в кусочку бересты и опустила в воду.
– Прими от меня, добрый дух!
Олин кораблик поплыл стремительно по сверкающей воде. Девочка заворожено смотрела и ждала знака. Кораблик удалялся, помахивая яркой ленточкой. Вдруг, большие круги появились недалеко от него – это любопытная рыба ударила хвостом по воде и ушла вглубь. Кораблик весело бежал по волнам.
Девочка радостно засмеялась и, напевая песенку, побежала с берега в волны Оленька. Она улыбалась сверкающим бликам на воде и плыла от берега.
Степан, от неожиданности остановился, но потом резко побежал к тому месту, где зашла в воду девочка. Он, не раздумывая, бросился за ней в воду, зная коварный нрав сибирских рек.
Расстояние между ними сокращалось, мужчина увидел испуганный взгляд ребёнка и заработал быстрее руками. Набежавшая волна накрыла тёмную головку. Степан глотнул побольше воздуха и нырнул в глубину. Открыв глаза, увидел, как медленно опускается девочка в пучину реки.
На берегу собрался народ из посёлка и беспокойно смотрел, как высокий бородатый мужчина выносит на руках безжизненное тело Оленьки. Степан стал сразу растирать и делать искусственное дыхание девочки.
Оленька открыла глаза и закашлялась. Над её головой сияло солнышко, сверкало голубое небо, и смотрели такие же синие, как небо, глаза.
– Ты такой бородатый дух? – спросила тихо девочка.
Степан улыбнулся в ответ и кивнул головой.
– Я же сахалярочка. И ты помог мне!
– Ты славная сахалярочка! И у тебя длинная и интересная впереди жизнь. Верь!
Степан поднялся, взвалил рюкзак и зашагал в сторону лагеря.
Подошедшая бабушка Оленьки долго смотрела ему в след, прикрыв ладонью глаза от яркого солнца.
– Бабушка, дух воды помог мне! Он знает, что я сахалярочка. И всё равно помог!
– Да! Этот дух очень похож на твоего отца, девочка!
Карты
Холод пробирается в рукава старенькой шубейки, щёки горят огнём от мороза, но некуда зайти погреться, и Оля, цепляясь за материнский подол, бредёт, наступая в её следы.
Начинается пурга, пока ещё метёт слабо, но скоро…. Север за Полярным кругом редко радует теплом, а уж зимой совсем не жалеет!
Оля родилась здесь, в холодном городе Норильске, в феврале, когда мела пурга. Её первый крик затерялся в завывании северного ветра. Сколько помнит себя, девчушка всегда не могла согреться, как не одевалась тепло. Только странно, что ни разу не болела. Просто дрожала от холода и всё.
Отец редко появлялся дома. Оля уже и не спрашивала, когда он вернётся. Придёт домой, и мама ходит совсем грустная. По ночам девочка слышала, как мама плакала в подушку. Она подходила к ней и гладила по голове, приговаривая:
– Не надо плакать, скоро лето!
Лето – солнышко, цветы и маленькие озёрца воды, где ребятня целыми днями пускала кораблики, придумывая, куда они уплывут. Так и жили со сказкой о красивой, не известной им жизни.
И вот сегодня вечером, прибежал Колька и закричал с порога:
– Быстрее уходите! Олька, твой отец проиграл в карты вас с мамкой!
Мама стала совсем маленькой и беззащитной. А Колька теребил:
– Быстрее уходите! Быстрее!
Поэтому Оля с мамой и оказались одни в тундре, где сейчас начиналась пурга. Шли к старой геологической базе, переждать опасность, а потом уже будут добираться на Большую землю, как сказала мама.
Девочка не плакала, только делала всё, о чем просила мама.
За плечами несла маленький вещмешок. Он резал лямками худенькие плечики, но который нельзя было бросить – там лежали продукты. Бросит – пропадут!
Девочка на мгновение выпустила из рук подол маминой шубы, чтобы потереть варежкой щёки и сразу оказалась в вихре колючего снега. Кричать было бесполезно – вой ветра заглушал.
Оля двигалась упрямо вперёд и вдруг натолкнулась на большой сугроб.
– Мама! Мама! Вставай, замёрзнем!
Девчушка кричала, била ладошками по лицу замерзающую женщину и тащила, что было сил её за рукав.
– Мама, я не дам замёрзнуть, слышишь, не дам! Пошли! Вставай!