Наконец, до женщины долетели слова дочери, сердце вновь забилось от того, что может погибнуть её дочь, единственный родной человечек. И она поползла, обдирая в кровь руки о колючий снег.
Так и добрались беглянки до заветной цели.
Оля всю ночь топила печь и согревала маму горячим чаем.
А через сутки к ним пришёл верный Колька. Он принёс страшную весть – игроки в пьяном угаре убили Олиного отца. Мама сидела на нарах и не говорила ничего, только смотрела в одну точку. Притихшие дети сидели и ждали.
Потом начались их мытарства по съёмным квартирам, по вокзалам и всё время боялись, что найдут те, кто выиграл их у отца.
Видно так было угодно судьбе, что Оля вынесла всё, даже мамину смерть от перенесённых испытаний – не выдержало сердце. Смогла встретить интересного человека, полюбить и выйти за него замуж.
Теперь, далеко от родного города Норильска, она живёт счастливо со своей семьёй. Вот только слышать о картах, без дрожи в сердце, не может. У Ольги есть всё, кроме мамы и родной земли – туда она не вернётся никогда….
Сибирячки
Сибирячки, девчонки-сибирячки – произнесите вслух и почувствуете свежесть утра в тайге, аромат жарков, медуниц и клевера, ощутите дух моей родной Сибирской земли со вкусом кедровых орехов! Нигде больше на свете не продают бабушки варённые кедровые шишки ( в моём детстве по 15копеек!)и варённую серу брусочками. Куда современным жвачкам, до нашей серы! И вкуснее, и пользы больше!
Мы, сибирячки, выросшие на натуральных витаминах, любим всё настоящее, а не подделки в красивой упаковке. В нас заложена соль нашей Сибирской земли, дух свободы и справедливости. Только настоящие в поступках и делах люди могут выживать в суровых условиях: холода зимой, летом комары и гнус.
Для меня нет милее края, чем «море тайги» и быстрых холодных таёжных речушек. Может быть, где-то и есть манго, бананы, синее тёплое море – красиво, но это чужое. Мне кажется, что такая мягкая природа расслабляет людей, и растворяются понятия о настоящем мире.
Помню, как в школе выезжали на две недели в тайгу – районные соревнования по туризму. Жили в палатках, сами варили незамысловатую еду – кашу с тушёнкой, чай и банки сгущёнки. Тогда у нас не было ни защитных москитных сеток, ни спальных мешков, а был задор и веселье, и ещё стремление победить.
Каждый раз, когда собирались ехать в тайгу, друзья приходили к нам домой и уговаривали мою маму отпустить меня. И каждый раз она говорила:
– Возьмёшь «бурятское» одеяло? Отпущу только с этим условием, по ночам холодно.
«Бурятским» папа называл одеяло, сшитое из разноцветных лоскутков ткани. Оно было ватное и занимало много места в рюкзаке. Зато потом, в тайге, особенно, когда шли дожди, все старались залазить под это одеяло.
– Где тут «бурятское» одеяло?
Оно казалось безразмерным, как и четырёхместная палатка – столько набивалось к нам народа! Переворачивались по команде. Зато было тепло! Шутили, смеялись до полуночи. Мальчишки пугали на тропинке к речушки, накидывая светлые вещи на голову, мычали и размахивали руками – в сумерках походили на таёжных духов. Нам было весело, а вот взрослым, думаю, немало было забот – тайга ведь!
А большущий костёр, у которого собирался весь наш лагерь! Сколько спето песен под гитару, съедено каши, в которую роем слетались комары! Сначала вытаскиваешь по комарику из миски, но потом не обращаешь внимания и ешь с «комариным мясом».
Домой возвращаешься вся опухшая от укусов комаров и мошки, охрипшая от песен, но счастливая и здоровая, с частичкой тайги в сердце.
Много интересного и забавного осталось в памяти о тех днях. Дома мы все были привередливыми, разборчивыми в еде, а здесь, в тайге, хотелось быть настоящими сибирячками, не боящимися трудностей и лишений, пусть и под присмотром учителей.
Помню один смешной случай: сливочное масло мы вместо холодильника опускали, завязанное в целлофановом мешочке, в таёжную речушку, но оно всё равно становилось размягчённым. Достали мы масло, чтобы положить в кашу на обед, перекладывая ложкой это мягкое месиво в миску (получилась целая миска), кто-то предложил на спор съесть столовую ложку без хлеба. Но, поднеся ко рту ложку, никто не отважился проглотить. Наш спортсмен Генка, любитель много покушать, поинтересовался, что это мы тут затеваем.
– Всего одну ложку сливочного масла? А спорим, что всё съем без хлеба?!
Мы, смеясь, согласились. Генка взял в руку ложку и стал есть растаявшее мягкое сливочное масло, как манную кашу, потом взял маленький кусочек хлеба и вымазал края и дно миски, поставил на стол: