Иван работал везде, где мог, а Марфа старалась, чтобы дома было уютно и чисто. Много детей родилось у Ивана с Марфой, всех надо накормить, одеть, дать каждому частичку своей большой любви!
Марфа никогда не работала на производстве. Она получила медаль «Мать героиня» и трудилась дома, не покладая рук. Не все дети выжили в голодное время. Марфа пекла лепёшки из муки и делила детям, но всегда оставляла часть убогим и переселенцам. Только тот, кто сам испытал голод и трудности понимает, что значит протянуть кусок лепёшки в нужный момент!
В их доме в переднем углу всегда висели иконы, Марфа и Иван придерживались устоев воспитавших их семей, хоть и ослушались, без благословения расписались.
У Марфы был дар божий – лечить маленьких детей молитвой. Она выливала воск в воду над головой ребёнка и определяла недуг по фигуркам, вылившимся по воде. И никогда не брала денег или чего-нибудь в благодарность – только слова благодарности богу принимала! Знала, что так пойдёт на пользу её лечение.
Иван в сорок первом пошёл на фронт, но в первые же месяцы войны он подорвался на мине. Осколками посекло весь левый бок и оторвало все пальцы на правой руке, в середине ладони была сквозная дыра. Ни о какой физической работе теперь не было и речи.
Таким инвалидом вернулся он в Марфе. Всё равно старался работать сторожем, чтобы прокормить семью. Но потом, осколки стали двигаться по его телу, вызывая невыносимую боль. Боль была такой, что отнималась речь, и он только смотрел на свою любимую тем же горящим взглядом, каждый раз прощаясь навек. Приезжала скорая помощь, врач делал обезболивающую инъекцию, и Иван возвращался к своей Марфе.
Видно так устроено в жизни, что счастье и трудности всегда делятся пополам.
Девять долгих лет был прикован к постели Иван из-за этих «подарков» войны. Марфа всегда была рядом. Когда он лежал в госпитале, спала на стульях рядом с его кроватью и не отходила ни на шаг. Протирала тело Ивана, стирала бинты, салфетки. Он не видел, когда любимая отдыхала: всегда рядом на ногах, готовая прийти на помощь ему!
Боль щемила грудь Ивану от этой его беспомощности. До конца дней Марфа не отпускала его руку и смотрела с нежностью в любимые, родные глаза.
… Прожила без него два года.
Это были мои бабушка и дедушка, которые очень любили и баловали меня! Их частичка живёт во мне. Они оставили искорку своей настоящей большой любви и мне, которая сейчас полыхает в моём сердце!
Думаю, что и там, на небесах, они вместе, держаться за руки и улыбаются своей неземной улыбкой, глядя на меня.
Я вас помню и люблю, родные мои!
К первому лучику солнца
Айгуль скакала на своем вороном Алмазе по степи. Тяжелые косы хлестали по спине, как кнутом. Но девушке это нравилось, еще сильнее стучало сердце! Она прижалась к холке своего любимчика и пришпорила его. Алмаз почувствовал движение крови своей наездницы и полетел, как стрела.
Так, слившись воедино, они неслись по степи навстречу солнцу. Казалось, что их души взлетели и парят в облаках.
Алмаз любил свою наездницу и подчинялся полностью. Айгуль была импульсивной и бесстрашной девушкой. Ни один парень в ауле не мог победить ее на скачках. Вороной понимал любое ее движение и старался изо всех сил. Он привык быть только победителем, как и его хозяйка.
Каждое утро они с Айгуль неслись по степи встречать восход солнца. И только появлялся первый лучик, Алмаз застывал, как вкопанный. Айгуль привставала на стременах и смотрела расширенными глазами вперед. Со стороны это выглядело так восхитительно – вороной конь и наездница под стать ему, с двумя черными длинными косами, горящими от возбуждения черными, миндалевидными глазами! На смуглых щеках ее играл румянец, точенная фигурка, перетянутая ярким пояском, наклоненная вперед, как бы продолжала движение. Мускулы жеребца нервно подрагивали от напряжения.
За первым лучиком, сразу выкатывалось такое яркое, искрящееся разноцветными красками сияние. И через секунду появлялся весь диск ослепительного солнца. Степь разливалась разноцветьем.
И каждое утро было неповторимо прекрасно! В этих долях секунд рассвета столько необычного и сказочного! Айгуль каждый раз громко вскрикивала от восхищения и пришпоривала коня. Алмаз срывался с места и летел по степи, охваченный неудержимой силой движения.
Девушку и коня влекло навстречу этому огненному диску. Что-то дикое и языческое было в этом движении. И восторг переполнял сердце Айгуль! Казалось, кровь всех предков начинала бурлить в ее венах.
Вольный ветер, что хлестал ее косами, взмокший круп Алмаза – все это так пьянило девушку!