Последовала пауза, нарушенная тяжким вздохом доктора Фелла.
— Бесполезно рассуждать о глубоких водах, Хэдли, когда это дело постепенно топит лодку, — сказал он. — Значит, люди на крыше исключаются, а? По-видимому, так. Да, мы должны подняться и осмотреть эту крышу. Но не сразу. В данный момент мне хочется взглянуть на часы.
— На часы?
— Часы Боскома. Я не собираюсь их обследовать, — подчеркнул доктор без всякой на то необходимости, — а просто хочу увидеть их и убедиться, что они на месте… А, доброе утро, мисс Хэндрет.
Он умолк и улыбнулся, когда девушка вошла. Лючия Хэндрет выглядела бодрой и даже веселой. Одетая для улицы, в обтягивающее фигуру пальто с меховым воротником и серую шляпу, она на ходу натягивала черные перчатки, держа под мышкой портфель. От вызывающей неуверенности прошлой ночи не осталось и следа. Ее глаза выглядели утомленными, как у человека, пробудившегося после короткого сна, но от нее исходило ощущение здоровья и энергии вместе с ароматом лесных фиалок, который почему-то создавал впечатление деловитости, подобно портфелю.
— Как ни странно, я должна выйти по делам, — улыбаясь, обратилась она к Хэдли. — Но я рассчитывала поймать вас перед уходом. Не возражаете подойти к телефону?
— Хорошо. Скажите им, чтобы…
— Это не с работы, а насчет моего алиби, — объяснила девушка. — Знаете, на вторую половину позапрошлого вторника. Я говорила вам, что мне нужно заглянуть в дневник, и оказалась права. В тот день я ходила на коктейль. Утром я позвонила супругам, которые устраивали прием, прибыла туда около половины пятого и оставалась там до семи. Кен сейчас на проводе — он и его жена охотно подтвердят мои слова. Кен — художник, но он занимается обложками журналов, поэтому должен быть достаточно респектабелен для вас. Конечно, там были и другие… Я знаю, что вы будете проверять все сами, но хочу, чтобы вы сейчас поговорили с Кеном и позволили мне выбросить из головы малейшие подозрения на мой счет. Меня это беспокоит.
Хэдли кивнул, бросил многозначительный взгляд на доктора Фелла и с удовлетворенным видом последовал за Лючией. Однако доктор Фелл не выглядел удовлетворенным. Он поплелся за ними, но только до коридора. Когда Мелсон, поблагодарив Карвера, вышел и закрыл за собой дверь, то обнаружил доктора стоящим в полумраке, расставив ноги, в сдвинутой на затылок широкополой шляпе, посту кивающим тростью со сдерживаемой яростью по ковру. Мелсон еще никогда не видел его таким. Он снова испытал ощущение приближающегося неизвестного ужаса. Когда Мелсон обратился к доктору Феллу, тот вздрогнул и огляделся вокруг.
— Я не могу этого остановить! — сказал доктор, очередной раз стукнув тростью. — Я вижу, как зло приближается с каждым часом, когда мы находимся в этом проклятом месте, но остаюсь беспомощным, как во время ночного кошмара. Дьявол никогда не торопится. А как я могу этому помешать? Какие осязаемые улики я могу выложить перед двенадцатью добрыми и честными людьми?
— Что именно вас беспокоит? — осведомился Мелсон, которому становилось не по себе при каждом звуке шагов или открываемой двери. — Кажется, вы расстроены, потому что мисс Хэндрет доказала свою невиновность в убийстве в универмаге.
— Да, — кивнул доктор Фелл. — Но я всегда расстраиваюсь, видя, что невиновному человеку грозит повешение.
Мелсон уставился на него.
— Вы имеете в виду, что эта девушка действительно…
— Ш-ш! — шикнул на него доктор.
Хэдли с добродушным видом посматривал на Лючию Хэндрет, выйдя вместе с ней из комнаты напротив. Она наконец натянула и разгладила перчатки.
— Теперь вы чувствуете себя лучше, мистер Хэдли?
— Конечно, мне придется все проверить, но…
— Понимаю. Но думаю, мое алиби подтвердится. Я могу идти? Отлично. Если хотите, можете обыскать мои комнаты. Всего хорошего.
Острые зубы сверкнули в широкой улыбке, а карие глаза блеснули. Звякнула цепочка, хлопнула парадная дверь, и послышалось бормотание толпы, все еще снующей снаружи. Сквозь узкие окна по обеим сторонам двери проникал слабый свет. Мелсон смог увидеть ограждение и раскачивающиеся над ним туда-сюда, словно головы на пиках, лица с открытыми ртами. Камера взлетела вверх, и на фоне осеннего неба мелькнула вспышка. Потом Мелсон осознал, что Хэдли позади него что-то напевает себе под нос, как будто чему-то радуясь. Мелсон плохо знал популярные песни, но эту не мог не узнать, расслышав слова: «…готов к последней встрече».