— Эта женщина отпадает, Фелл, — решительно заговорил Хэдли. — Кроме художника, там, похоже, шумно завтракала целая толпа. Все пытались высказаться и говорили то же самое. Значит…
— Пошли наверх, — прервал доктор Фелл. — Не спорьте. Остается один пункт, который мы должны выяснить.
Он двинулся вперед, почти бесшумно шагая по ковру; остальные последовали за ним. Хэдли, как будто вспомнив о носовом платке, который держал в руке некоторое время, начал говорить, но доктор Фелл яростным жестом заставил его умолкнуть. Двойные двери комнаты Боскома были слегка приоткрыты. Постучав, доктор Фелл распахнул их. На столе виднелись остатки завтрака, оконные портьеры были широко раздвинуты. Безупречно одетый Боском, чье лицо при дневном свете выглядело желтоватым и высохшим, наливал себе виски с содовой у серванта. Он повернулся с сифоном в руке.
— Доброе утро, — поздоровался доктор Фелл. — У нас был необычайно интересный разговор с Карвером. Он рассказывал нам о карманных часах и заинтриговал нас часами-черепом, которые вы купили. Не возражаете показать их?
Взгляд Боскома метнулся к медной шкатулке. Он колебался, а лицо его пожелтело еще сильнее, словно ему не хватало дыхания.
— Возражаю, — ответил он. — Уходите!
— Почему?
— Потому что я не намерен показывать их вам. — Боском повысил голос. — Часы принадлежат мне, и никто не увидит их без моего разрешения. Если вы воображаете, будто можете делать что угодно только потому, что связаны с полицией, то вы ошибаетесь.
Доктор Фелл осторожно шагнул вперед. Боском выдвинул ящик серванта и сунул руку внутрь.
— Предупреждаю: то, что вы делаете, является кражей. Если вы хотя бы притронетесь к этой шкатулке, я…
— Выстрелите?
— Да, черт бы вас побрал!
В этом голосе, полном ярости и унижения, четко слышалось, что, хотя его однажды поймали на лжи, больше он этого не допустит. Хэдли пробормотал ругательство и прыгнул вперед. И тут Мелсон увидел, что доктор Фелл усмехается.
— Боском, — спокойно сказал доктор, — если бы прошлой ночью кто-нибудь заявил, что в будущем вы можете мне понравиться, я бы назвал его лжецом. Но теперь я слегка изменил мнение о вас. По крайней мере, в вашей мелкой душонке оказалось достаточно мужества и привязанности, чтобы защищать кого-то, даже если вы ошибаетесь в том, кто…
— Что, черт возьми, все это значит? — осведомился Хэдли.
— Часы-череп работы Маурера были украдены, — объяснил доктор Фелл. — Но думаю, не тем лицом, которое подозревает Боском. Вас это заинтересует, Хэдли. Часы стоят три тысячи фунтов. И они исчезли.
— Это ложь!
— Не будьте глупцом, приятель, — резко сказал доктор Фелл. — Вас спросят об этом на дознании, и если вы не сможете предъявить их…
Боском повернулся к серванту и снова потянулся к сифону с содовой.
— Мне не понадобится предъявлять часы. Если я одолжил их другу до этих событий, то это касается только меня, и никого больше. — Послышалось шипение сифона, и Боском повернулся к ним лицом.
— Фактически, — заметил доктор Фелл, — вас выводит из себя, когда кто-то дерзко входит в вашу комнату и обвиняет вас в достойном поступке. Очевидно, это оскорбляет вашу гордость. Бросьте, приятель! Мир не настолько гнусное местечко, чтобы заставлять вас постоянно отбиваться. Что касается…
Голос в дверях позади быстро и доверительно произнес:
— Послушайте, старина…
Повернувшись, они увидели довольно полного молодого человека, заглядывающего в комнату. Одной рукой он придерживал на горле воротник мятого шелкового халата, а другой цеплялся за дверной косяк. Его светлые волосы были взъерошены; лицо, по-видимому обычно румяное, было бледным; в отекших глазах застыл испуг. Хотя молодой человек не шатался, казалось, что если он отпустит дверной косяк, то взовьется к потолку.
— Послушайте, старина, — повторил незнакомец, прочистив горло, — не могли бы вы дать мне выпить? Кажется, я разбил последнюю бутылку или где-то потерял ее. Был бы вам ужасно благодарен…
Он выглядел замерзшим. Боском посмотрел на него, добавил немного виски в свой напиток и протянул ему стакан. Вновь пришедший, который, по мнению Мелсона, не мог быть никем иным, кроме как мистером Кристофером Поллом, отпустил косяк и воротник халата и поспешил вперед с тем же испуганным видом, как будто не мог поверить, что нервы могут дойти до такого кошмарного состояния, как у него. Мистер Полл был босым и в пижамной паре, составленной из двух различных комплектов. Казалось, внутри у него позвякивают струны рояля. Взяв у Боскома стакан, он подержал его несколько секунд, потом сказал: «Ну, ваше здоровье…», выпил и задрожал всем телом.