А сейчас вспомните, что мы решили прошлой ночью. Мы решили, что Эймс вел наблюдение и проник в дом задолго до того, как позвонил в дверь ровно в полночь. Помните это? Позвонить в дверь, иметь какой-то предлог для прихода в дом было необходимо на тот случай, если бы его поймали. Ему все равно пришлось бы это проделать, чтобы не вызывать подозрений. Эймс наблюдал за Элинор — вероятно, через окна на нижнем этаже. Увидев ее выходящей без четверти двенадцать в теплом пальто, указывающем, что она будет какое-то время отсутствовать, он входит в дом либо через открытую парадную дверь, либо открыв одно из окон. Мы не знаем, рассказала ли ему миссис Стеффинс — обвинитель — о скользящей панели. В любом случае ему пришлось бы произвести быстрый обыск всей комнаты, чтобы убедиться в наличии улик.
Но, — с триумфом продолжал Хэдли, — смотрите, что произошло даже согласно показаниям самой Элинор. При обычных обстоятельствах она поднялась бы к Хейстингсу на крышу и Эймс заполучил бы нужные улики. Но, подойдя к двери наверху, Элинор обнаруживает, что у нее нет ключа, который она по рассеянности оставила внизу…
— Черт бы побрал ваши доказательства! — проворчал доктор Фелл. — Боюсь, вы правы насчет того, что девушка спустилась назад, как она и говорила. Но…
— Эймс неожиданно слышит ее шаги. Обратите внимание, — Хэдли надавил ногой на скрипучий пол, — что в задней части дома и в этом холле на полу нет плотного ковра. Он выключает свет и прячется под кровать, за дверь — вы заметили, что они все открываются внутрь, — куда угодно. Элинор возвращается в комнату искать ключ, находит его и внезапно осознает, что кто-то обыскивал помещение. Даже самый опытный специалист не может сделать это, не оставив следов. Вспомнив о полицейском офицере, она сразу же направляется к тайнику и открывает его, чтобы проверить содержимое.
Покуда Элинор стоит к нему спиной, Эймс в теннисных туфлях тихо, но не совсем бесшумно и недостаточно быстро выходит из комнаты. Элинор не собирается поднимать тревогу — она отлично знает, что это не грабитель и что, если проснутся остальные, ей конец. Но наша кобра, которая схватила первое попавшееся оружие, когда ей грозила опасность в «Гэмбридже», теперь делает то же самое! Прямо перед ней лежат тяжелая и острая стрелка — одна из пары, украденной ею для Кристофера Полла, — и перчатки, которые она использовала, чтобы краска не попала на пальцы. И Элинор хватает их.
А как же Эймс? К этому я подхожу. Вы понимаете его затруднения? Вероятно, ему хватило бы времени добраться до парадной двери и убежать. Он не боялся Элинор. Но опасность — с его точки зрения, так как он не думал, что кто-нибудь знает, что он детектив, — заключалась в том, что она может принять его за настоящего грабителя и поднять тревогу. В таком случае он мог бы оправдаться, но поставил бы полиции скверный синяк под глазом из-за незаконных методов, возможно, был бы уволен и наверняка преждевременно насторожил бы свою добычу! Эймс не мог этого допустить. И даже без тревоги вернейший путь к поимке вел через парадную дверь. Он знал, что как раз в полночь там должен проходить патрульный. А любой коп, увидев при свете уличного фонаря оборванного бродягу, выскальзывающего из дома в полночь…
С другой стороны, Элинор могла не заметить его и даже не почувствовать ничего подозрительного, так как ничего не пропало и (как надеялся Эймс) не сдвинулось с места. В любом случае бегство было бы глупостью. Его лучшим, самым дерзким и фактически единственно возможным образом действий было… ну, господа присяжные? — Хэдли сделал паузу.
— Встать на пороге и смело нажать кнопку звонка Боскома, — предположил Мелсон.
Хэдли усмехнулся:
— Совершенно верно. Если бы появился коп, Эймс мог бы объяснить, что ему назначена встреча, и доказать это. А если бы из дома выбежала испуганная женщина с выпученными глазами, он бы заявил: «По-вашему, мадам, если бы я обчистил вашу комнату, то стал бы звонить в дверь? Я заметил, как кто-то выбежал отсюда, увидел, что дверь открыта настежь, и пытался разбудить вас». Если бы Элинор не выбежала, это означало бы, что он остался незамеченным. Тогда он мог бы войти в дом, встретиться с Боскомом, а позже возобновить прерванный обыск.
Доктор Фелл плотнее натянул накидку на плечи.
— Хм. Имеются ли у высокоученого джентльмена доказательства, подтверждающие этот эпизод в духе Арсена Люпена?[43]
— У высокоученого джентльмена они имеются. Разве вы не помните, что Эймс, как говорил Хейстингс, долго нажимал на кнопку звонка, хотя ему было велено подниматься сразу же. Он проверял, чист ли горизонт. Ведь вы сами обнаружили парадную дверь распахнутой, когда подошли к ней с заметившим это констеблем. Эймс, естественно, закрыл бы ее за собой, если бы не опасался, что кто-то атакует его в темноте.