Огонь ярко горел, но Мелсон поежился, когда Хэдли начал говорить.
Впоследствии старший инспектор утверждал, что если бы он не подчеркнул определенную часть своего повествования, которую, по самой природе имеющихся доказательств, было невозможно не акцентировать, они бы уже тогда могли увидеть проблеск истины. Однако это спорный вопрос. В своих объяснениях Хэдли был весьма тактичен, на каждом шагу давая понять, что не сомневался в невиновности Элинор. Но задолго до конца Хейстингс с проклятием вскочил и стал яростно колотить по каминной полке. Дрожащая и бледная Элинор сидела молча.
Она долго не могла заговорить, но ее взгляд становился все более уверенным. Когда Хейстингс сел за стол, стиснув руками голову, Элинор холодно посмотрела на него и осведомилась сквозь зубы:
— Ну, что ты теперь думаешь о ней?
Хейстингс уставился на нее.
— О ком?
— Не прикидывайся. — Голос Элинор звучал более чем резко. — Ты знаешь это не хуже меня, и все остальные тоже. Я говорила, что мисс Лючия Митци Хэндрет напрашивается на порцию яда, но была не права. Она напрашивается на виселицу. Я знала, что не нравлюсь ей, но не думала, что до такой степени.
— Все, что я знаю, — отозвался Хейстингс тихим дрожащим голосом, — это что мой долг полиции уплачен. Если бы не вы, сэр… — Он посмотрел на доктора Фелла. — Господи, это невозможно понять! Не ошибись снова, старушка. Это не может быть Лючия. Должно быть, тут какая-то ошибка. Ты ее не знаешь…
— Ладно, защищай ее! — крикнула Элинор. Внезапно ее глаза наполнились слезами. — Ты ведь слышал, что говорила эта грязная маленькая змеючка? Но я не буду вести себя так, как она! Не буду стоять спокойно, делать гадкие ехидные замечания и задирать при этом нос! Я выцарапаю ей глаза и расквашу физиономию! — Ошеломленный Хейстингс попытался обнять ее, но она оттолкнула его руку и повернулась к Хэдли. — Вы ведь понимаете это, не так ли? Кто рассказал вам все это? Лючия! Даже про историю со стрелками часов. Ей нужен Дон — вот в чем дело. Она бы рассказала вам и о том, что я делала… как меня били за то, что я… беру вещи. Да, я это признаю. Теперь ты и близко ко мне не подойдешь — верно, Дон? Но мне плевать! Можешь убираться к дьяволу! — Она ударила ладонью по столу и отвернулась.
Доктор Фелл сделал единственное, что могло ее успокоить, — позвонил официанту и заказал бренди, хотя уже приближалось время закрытия бара. Они ждали, пока буря не уляжется. Когда Хейстингс смог подойти к девушке, не вызывая у нее дрожь отвращения, Хэдли заговорил снова:
— Значит, вы в самом деле думаете, что мисс Хэндрет виновна?
Элинор горько усмехнулась.
— Но вы хотите нам помочь? Хотите видеть настоящего преступника пойманным? — Она кивнула, и Хэдли добавил: — Так возьмите себя в руки и подумайте. Например, об истории со стрелками. Вы действительно говорили о них с мистером Поллом?
— Да, это правда. Возможно, я думала о том, чтобы взять стрелки, но дверь комнаты Джея была заперта, так что я не могла бы это сделать.
— Следовательно, кто-то подслушал ваш разговор?
— Естественно. Лючия.
— Ну конечно. Только, чтобы быть уверенными в нашем расследовании, мы должны убедиться, что больше никто не мог вас подслушать. Где вы с ним говорили?
— Никто другой не мог нас слышать, — подумав, сказала Элинор, — кроме, может быть, миссис Горсон, а она не в счет. Это было в восемь утра в среду, и поблизости не было ни души. Я уходила на работу, а Крис спустился с портфелем, чтобы успеть на поезд в восемь двадцать из Паддингтона. Мы вышли на улицу, Крис подозвал мальчишку и попросил его привести такси. Пока мы ждали на крыльце, Крис рассказал мне о своих затруднениях. Он был трезв. Сейчас я припоминаю, что окна этой су… этой женщины были открыты, а занавески колыхались. Мы говорили негромко, и рядом никого не было — только миссис Горсон, кажется, вышла один раз выжать тряпку. Я сказала ему, что эта… подслушивает. Потом подъехало такси, мы сели, и Крис высадил меня на углу Оксфорд-стрит и Шафтсбери-авеню.
Хэдли задумчиво барабанил по столу. Он бросил взгляд на доктора Фелла, но не говорил, пока официант не убрал посуду и не принес кофе и бренди.
— Одно мне не вполне ясно, — промолвил Хэдли. — Вы описывали подробно, как можно испортить часы?
— Она вам это сказала? — осведомилась Элинор. — Тогда мы ее поймали!
— Нет, не сказала — только намекнула…
— Теперь я вспомнила, — энергично продолжала Элинор. — Я даже не упоминала об этом, пока мы не сели в такси, где никто не мог нас слышать. Какое-то время Крис молчал, ерзая на сиденье, а потом сказал: «Слушай, как можно вывести из строя эту чертову штуковину? Я не хочу бить по ней молотком и ломать ее». — «Можно взять отвертку и отвинтить одну из стрелок», — ответила я. «Только одну?» — «Да»… Но Крис становился все мрачнее. Он сказал, что хочет забежать в какой-то клуб и написать письмо, тем самым сделав последнюю попытку занять деньги. Если дорогая маленькая мисс Хэндрет говорила вам, что слышала это…