Сделав глубокий вдох, она осторожно спустила ноги с кровати, наступив на мягкий длинный ворс прикроватного коврика. Делая мелкие, неслышные шажки, как индеец в старых вестернах, она приблизилась к полке. Прохладный паркет холодил босые ступни девочки.
В пробивающемся в щель между задёрнутыми шторами тусклом свете уличного фонаря Саша оглядела книжную полку. Ничего необычного. Просто книги. Тишина. Девочка щёлкнула выключателем бабушкиного ночника. И когда она успела его выключить? Или это сделала мама, пока Саша на минутку прикрыла глаза?
Девочка уже было решила, что всё-таки, наверное, ей всё приснилось, как взгляд замер на самом толстом и серьёзном учебнике — математике. Её рука сама потянулась к книге.
И в тот миг, когда пальцы коснулись шершавой обложки, по пальцам пробежала едва ощущаемая электрическая дрожь, а со стороны полки прозвучал чёткий, ясный голос, полный неоспоримого достоинства и лёгкого укора:
— Приветствуем, Читательница. Мы опасались, что твой сон продлится до самого звонка будильника, что было бы крайне нерациональным использованием ночного временного ресурса.
Саша отшатнулась так резко, что стул под ней опасно накренился. Книги, до этого лишь слегка мерцавшие, вдруг озарились ровным, почти дружелюбным светом. Страницы затрепетали, будто живые, и из их глубин начали проступать странные существа — словно сотканные из букв, цифр, нотных знаков и старинных дат. Они парили в воздухе, излучая мягкое люминесцентное сияние, напоминая призрачные силуэты, рождённые самой магией слов.
— Не бойся, дитя, — прозвучал уже другой голос, бархатный и певучий. Каким-то образом Саша поняла, что это говорил потрёпанный том «Литературы». — Мы не причиним тебе вреда. Мы просто… заскучали. Лежать целый день сложенными стопочками — занятие для мебели, а не для хранителей мудрости.
И в этот момент началось самое невероятное.
— Позвольте представить наше скромное общество, — произнёс голос «Математики». — Я — Архивариус Логики и Порядка.
— А я — Мастер Метафоры и Сюжета, — с важным видом поклонился «Сборник сочинений». В этот момент его страницы словно ожили: из них, кружась в воздухе, выпорхнула изящная розовая буква «Ё», похожая на крошечный лепесток цветка. Она медленно опустилась прямо на раскрытую на правиле сложения дробей страницу «Математики», и исчезла, на мгновение оставив там свой волшебный след.
С толстой полки слезла, мягко пыхтя, старая «Всемирная История»:
— Летописец Событий, к вашим услугам. О, на вашем веку мы столько всего увидим! Я уже завела новую главу: «Эпоха Пробуждения Читательницы».
С тонкой полочки донесся мечтательный голосок:
— А я – Мечтатель и Картограф. Зовут меня «Атлас мира». Я могу показать тебе берега Амазонки или вершины Гималаев, пока ты нежишься в постели!
Онемев от удивления, Саша наблюдала, как книги начали горячо обсуждать события её последнего дня. Оказывается, они прекрасно знали о Сашиной контрольной и даже спорили о её решении задачи номер три, а «Литература» возмущалась безвкусицей в сочинении Пети Иванова. «История» ворчала, что все события цикличны и уже повторялись. «География» вздыхала, что мир слишком велик, чтобы усидеть на одной полке. А строгий учебник математики пытался навести порядок в этом хаосе, вычислив идеальную формулу счастливого существования и ворча на «лириков» за их нелогичность.
Папина «Физика» тем временем пыталась продемонстрировать закон Архимеда, устроив в воздухе из светящихся молекул подобие корабля, который тут же уплыл в сторону и затонул в прикроватном коврике под весом собственного величия.
Саша оцепенела, не в силах оторвать взгляд от парящих в воздухе книг. Внутри всё сжалось от изумления, а в голове словно образовалась пустота — там, где обычно крутились мысли, теперь царила тишина.
— Мы знаем, что ты удивлена, — мягко произнёс голос «Математики», словно читая её мысли. — Но поверь, мы ждали этого момента очень долго.
Другие книги ожили, их страницы затрепетали, окутывая тома мягким сиянием. «Литература» грациозно перелистнула страницы, и в воздухе закружились светящиеся буквы, сплетаясь в причудливые узоры.
— Мы не можем больше молчать, — продолжил Архивариус Логики. — Твоё сердце открыто для чудес, Саша. Ты первая, кто смог нас увидеть за многие годы.