Туго стянутые на затылке волосы мягкими кольцами обвивала серебряная, украшенная блестящими синими стразами диадема, плотно прижимающая к голове завитки чуть вьющихся тёмно-русых, почти коричневых волос. Синий с серебряными звёздами костюм плотно обтягивал тоненькую девичью фигуру. Яркий макияж с брызгами маленьких звёздочек на скулах и висках придавал образу сказочную неповторимость.
Улыбнувшись своему отражению в зеркале, Олеся развернулась и направилась к двери. Скоро, очень скоро прозвучит её имя, и она должна быть готова к этому моменту. Выйдя на середину арены, девушка вскинула руки и выгнула спину в первом движении танца, ожидая опускающееся из-под купола кольцо. Откуда-то сверху полилась знакомая и ставшая во время тренировок такой родной мелодия. Музыка сливалась с её собственным духом. Она стала гаммой, звучащей в призрачных нотах её мечты. Сейчас начиналась та сказка, кульминацией которой станет её собственный триумф. И если раньше Олеся ещё могла сомневаться в своей победе в этих соревнованиях, то теперь – нет. Она была полностью уверена – первое место её! Об этом пела её душа, ради этого сейчас стучало её сердце. И хотя все те, кто был с ней во время подготовки к этому моменту и оставался с ней и сейчас, говорили, что не победа является самым главным, девушка чувствовала – она победит, иначе просто не могло быть! Сверкающий образ прекрасной нимфы в зеркале до сих пор стоял перед глазами гимнастки. И сейчас она словно наблюдала себя со стороны. Много раз выверенные, точные движения, безупречно выполненные элементы. Она лежала на поднимающим её на огромную высоту кольце, раскинув руки и скрестив вытянутые напряжённые ноги. Сейчас она была прекрасной жар-птицей в полёте. Медленно поднимая тоненькую, кажущуюся невесомой девушку вверх, кольцо почти не было видно за яркими отблесками сверкающих звёзд на костюме гимнастки.
Поворот, срыв, прыжок. Точным движением Олеся схватилась обеими руками за кольцо, вывернув руки ладонями вверх, правая пятка держала тело враспор, а левая нога, согнувшись в шпагате, нависала над её лбом. Олеся смотрела на вытянутый носок своей стопы, радуясь правильно выполненному трюку.
Переход, резкий рывок, сальто… Время остановилось. Олеся поймала под куполом грустный взгляд синих глаз своей лучшей подруги, которая сейчас должна была крепко ухватить её за руки, но руки почему-то не протянула. Девушка перевела взгляд на губы партнёрши, шепчущие «прости». И… движение продолжилось. Раскинув руки, словно раненная птица, более не способная летать, Олеся падала с восьмиметровой высоты, наблюдая, как глаза её убийцы медленно покидают слезинки, воспаряя над ней, и сопровождая в последнем в её жизни полёте.
Мгновенная, резкая боль в затылке и спине, унесла в секундную темноту. Воздух вышибло из груди, и вот уже Олеся наблюдает всё извне, глядя на происходящее отовсюду снаружи, словно с внутренней поверхности шара, в котором заключено пространство высокого зала.
Она видела и слышала всё – оглушающий крик матери; вскочившего на ноги отца, прыгающего через сидения спереди и расталкивающего сидящих на них людей; тренера, бегущего из-за кулис. Множество незнакомых людей вскакивали со своих мест, создавая невообразимую панику. Но никто, ни один из них не взглянул наверх и не увидел тоненькую фигурку девушки, медленно спускающуюся на снаряде за пределами лучей света, освещающих упавшее с огромной высоты тельце юной гимнастки, с радостным предвкушением встретившей этот, кажущийся ей волшебным, день.
Ярко-алая жидкость медленно покрывала белую, как снег, поверхность сценического мата под удивительной красоты девушкой. Тело гимнастки, как ни странно, даже после смерти не потеряло ни одной крупицы своего великолепия.
Олеся посмотрела на себя, но быстро поняла, что это уже не она, а лишь пустая оболочка, оставшаяся от её исчезнувшей мечты. Затем её внимание переключилось на рыдающую возле её тела мать, пытающуюся сжать её ладонь и ещё не до конца осознающую случившееся; на старающегося дрожащими руками обнять вырывающуюся супругу, отца; на стоящую с уроненными вдоль тела руками тренера, из глаз которой, не высыхая катятся молчаливые слёзы…
В вихре кружились снежинки, ярко блестящие под белым светом одного из красивейших, сделанных в старинном стиле, городских фонарей, стоящих вдоль покрытого плитками тротуара. Олеся перестала чувствовать холод, как только поняла, что ощущать его она не может. Грустные чёрные глаза незнакомки, вмещающие звёздное небо, более не внушали страх.