Некоторое время они молчали, словно ожидая, что он воспримет ту информацию, которую они только что выложили перед ним. У него появилось ощущение, что его разыгрывают. Он неуверенно посмотрел на них и, подумав, что молчание сильно затянулось, спросил:
— А вы-то, собственно, кто?
— Ангелы! — быстро ответил Второй, присаживаясь рядом так, что он оказался между ними.
— Ага! — он рассмеялся. Теперь-то ему стало окончательно понятно, что отдых испорчен этими двумя ненормальными, решившими подшутить над ним.
— Ты был одним из нас, — грустно повторил Первый, — пока не совершил проступок. Мы были неразлучны, и вместе выполняли волю посылающего нас. Нас было трое – три ангела, направляемые перстом Господа нашего…
— Какой проступок? — он старался казаться серьёзным, но ироническая улыбка предательски искажала его лицо.
— Ты вспомнишь это тогда, когда снова окажешься среди нас, — Первый заглянул ему в глаза, и впервые в нём возник червь сомнения – вдруг это всё правда?
— И когда это будет? — вырвалось у него.
— Как только ты этого захочешь! — с готовностью ответил Первый.
Он робко оглянулся на Второго, который более помалкивал, чем говорил, давая возможность высказать всё Первому. Второй кивнул, поняв, что он ждёт подтверждения только что сказанных слов спутника.
Он осмотрелся вокруг. Голова кружилась то ли от того, что донесли до него эти люди-ангелы, появившиеся внезапно перед его взором, то ли от свежего воздуха с запахом увядающей листвы.
— А если я не захочу? — робко спросил он, стараясь говорить как можно тише.
— Не захочешь? — брови Первого поползли вверх.
Второй удивлённо уставился на него, словно услышал такой ответ впервые.
— Мне здесь нравится, — признался он, стараясь смягчить предыдущую фразу, которая почему-то вызвала у тех двоих, что помешали ему нежиться в последних тёплых лучах осеннего солнца, сильное недоумение.
— Ты представляешь, от чего хочешь отказаться ради всего этого? — с возмущением спросил Первый, указывая рукой на разноцветные деревья с полуопавшей листвой.
— Нет! — он пожал плечами. — Вы же сами сказали, что мне отшибло память. Но теперь мне нравится здесь! — твёрдо добавил он.
— Пошли! — Второй встал и дал руку Первому, который, казалось, всё ещё не верил в услышанное от него.
— Но… — Первый нерешительно уставился на Второго.
— Пошли! — более твёрдо сказал Второй. — Он хочет быть здесь.
* * *
Смотритель парка последний раз обходил вверенную ему территорию, провожая запоздалых посетителей. Уже никого не было вокруг. Внезапно ему показалось, что на холме между деревьями что-то чернеет. Смотритель подошёл поближе и увидел, что на земле спит мужчина. Он не был похож на бродягу – его одежда была довольно дорогой, седина едва тронула аккуратно подстриженные волосы, создавалось впечатление, что этот человек довольно зажиточный, – но всё же, он спал прямо посреди парка, разувшись и поджав ноги под себя. Смотритель вздохнул, нагнулся и потряс незнакомца за плечо. Тот открыл глаза, изумлённо уставившись на паркового сторожа.
— Парк закрывается, — словно извиняясь, произнёс смотритель.
Человек кивнул, обулся, медленно встал и пошёл к парковой стоянке. Смотритель направился вслед за ним, чтобы закрыть ворота на ночь. Запоздалый посетитель подошёл к последней оставшейся на стоянке машине, было слышно, как щёлкнула выключенная сигнализация, затем человек взялся за ручку двери, но не успев её открыть, внезапно осел, схватившись за грудь и привалившись к двери спиной.
Смотритель подбежал к посетителю, на ходу крича охранникам, чтобы вызвали «скорую». Мужчина хрипел, и, превозмогая боль, пытался что-то сказать сторожу, указывая одной рукой на забор, а другой хватаясь за грудь.
Сторож сквозь хрип смог разобрать лишь одно слово:
— Ангелы… Ангелы…
«Бредит, бедняга», — подумал смотритель, сожалея о том, что не знает, чем помочь этому с первого взгляда понравившемуся ему мужчине.
Тот ещё несколько раз всхрипнул и затих.