Это было незабываемое зрелище. Сверху белые снежинки сливались в одну воздушную массу, а ближе ко мне рассыпались бесчисленными узорными пластинками. Они падали мне на плечи, на руки, на лицо, на шею. Потом подул легкий бриз. Снежинок становилось все меньше и меньше. Ветерок разогнал тучи. Небо стало ясным. Весело светило солнышко. И вдруг, прямо с ясного неба грянул гром.
Я открыла глаза. Я лежала в своей комнатке, на панцирной кровати. От беленой печки у меня в ногах исходило приятное тепло. На столике около моей кровати стояла банка с полевыми цветами, которые я собрала позавчера на полянке.
Я спустила ноги с кровати. Кровать была очень высокая, и ноги не доставали до пола. Спрыгнув, я подошла к окну. За окном шел дождь. Было сумеречно. Ярким зигзагом молния разрезала небо. Через некоторое время раздался раскатистый гром.
Я сняла ночную рубашку, надела халатик и пошла в кухню.
Дедушка растапливал печь, бабушка накрывала на стол, Павлик читал какую-то книжку.
— Доброе утро. — Я уселась рядом с братом. — Что читаешь?
— Смотри!
Это был журнал «Радио».
— Я буду делать радиопередатчик! А сейчас я учу азбуку Морзе.
— Подмети в доме. — Сказала бабушка. — На улице сыро. Грязи нанесли.
Я взяла веник и стала подметать, начав со своей комнаты, потом Павликину, затем бабушкину, кухню и прихожую.
Когда я вымела весь дом, бабушка уже накрыла на стол.
— А мы не пойдем сегодня в столовую? — спросила я.
— Нет. В столовую пойдут папа и мама, а Вам я приготовила поесть дома.
Я села за стол.
Я очень люблю бабушку, но терпеть не могу ее стряпню. Конечно, не всю. Уху она варит очень вкусную. Но сегодня на столе стояла не уха. Густой суп непонятно из какого мяса. И что самое главное – непонятно из какой крупы. Полужареный-полутушеный картофель. И чай – если это можно назвать чаем – чуть-чуть подкрашенная сладкая водичка.
То ли дело баба Лиза. Вот она-то готовит – так готовит! Всегда вкусно…
Баба Лиза – это мама моего папы. У неё очень больные ноги, но она знает столько удивительных историй. Я люблю ездить с ней на дачу. Саму дачу я не очень люблю. Больше всего меня в ней угнетает забор: за него нельзя заходить, а я люблю простор. Вот на турбазе хорошо! Иди, куда глаза глядят. Главное возвращаться вовремя.
Я ковырялась ложкой в месиве, которое баба Тоня называла супом и думала о том, какой вкусный завтрак сейчас в столовой. Небось молочная каша, сметана, какао или кофе и хлеб с маслом…
— Ешь быстрее! — Дед с удовольствием уплетал бабушкин завтрак.
— Хорошо, дедушка, — я рискнула положить ложку супа в рот.
«Ничего, — подумала я, — есть можно, особенно если очень голодная». Я с трудом, давясь, доела суп.
— Поешь картошечки. — Бабушка накладывала мне в тарелку картошку.
— Спасибо, бабушка, я не хочу, я наелась.
— Без «не хочу». Ешь, сказала!
Господи, я не съем это до обеда…
Что самое интересное – это то, что все уже всё съели и, кажется, остались довольны. Может быть, это я такая привереда? Бабушка обидится, если я не доем эту картошку. Или, чего доброго, подумает, что я заболела. Я взяла вилку и стала есть.
— Как ты держишь вилку?! — Дед смотрел на меня со всей строгостью, на которую только был способен. — Так держат только ложку. Возьми вилку правильно!
Я повернула вилку и продолжила «трапезу». Наконец-то я наткнула на вилку и отправила в рот последний кусочек картошки. Чай я, наверное, осилю. После всего съеденного жутко хотелось пить. Я даже налила себе добавки. Всё! Эх… Чем-нибудь сладеньким бы заесть. Там, наверху лежат конфеты, но не стоит даже просить – не дадут. Нам с Павликом выдадут по конфетке только после обеда.
В дверь постучались.
— Заходите, заходите. — Бабушка гостеприимно пошла в коридор. — Машенька, проходи.
— У тебя тут сегодня народу полно. У нас осталось несколько порций от завтрака — возьми.
— Спасибо, Маша. Обед мне готовить не придется.
Я радостно вздохнула.
— На обед я, может, тоже чего принесу. Хлебушка вот ещё возьми.