Саша не хотела, чтобы этот вечер заканчивался — слишком уж уютно и спокойно было здесь, на кухне, где каждый предмет казался частью чего-то большого и надёжного.
— Знаешь, — тихо произнесла мама, словно делясь секретом, — а этот твой ночник… Бабушка всегда говорила, что он не просто светится. Она уверяла, что он заряжает комнату хорошими снами. Особенно в такие вот буйные ночи, как сегодня. Говорила: «Он разговаривает с луной через дождь, и они вместе прядут волшебные истории для спящих детей. Из лунных лучей и капель дождя».
Саша улыбнулась, глядя на свет в своей комнате.
— Прядёт истории? Как пряжу? — по телу пробежала тёплая волна при воспоминаниях о бабушке и её сказках.
— Ну да, — подмигнула мама, а её глаза блеснули озорно и так по-детски, словно ей снова, как Саше, было одиннадцать лет. — Если уснёшь при свете бабушкиного ночника, обязательно приснится что-нибудь удивительное. Например, что ты решила все задачи из домашнего задания.
Саша рассмеялась, а мама поцеловала дочку в лоб, забрала пустую чашку, и девочка побрела в свою комнату, унося с собой это странное и прекрасное ощущение — будто она не просто идёт спать, а отправляется на встречу с чем-то по-настоящему волшебным.
В этот вечер её комната казалась особенно безопасной и уютной. Ночник — старинный фонарик в виде домика с привидением, которое на самом деле выглядело пухленьким и милым, отбрасывал на стены и потолок мерцающие звёздочки и планеты. Саша утонула в мягкой перине, слушая, как за окном воет ветер и барабанит дождь, и задумалась о лунной пряже, о контрольной и о том, как Серёжа, смущаясь, отдал ей самую большую дольку шоколадки. Сознание медленно уплывало в мир снов, когда...
Она услышала это.
Сначала это был едва уловимый шёпот, похожий на шелест переворачиваемых страниц. Саша распахнула глаза и замерла, прислушиваясь. Затем на мгновение расслабилась, списав это на игру почти уплывшего в сон воображения. Но в этот момент шёпот возобновился, причём настолько усилился, что девочка смогла различить отдельные слова. Однако слова эти были какими-то странными, и… не то чтобы чужими, а незнакомыми, что ли? Нет… Слова, вроде, были понятны. А вот голоса – она точно их раньше не слышала.
«…аргумент слабоват, нужны более веские доказательства…»
«…но метафора требует развития, она слишком плоская!..»
«…квадратный корень из отрицательного числа — это чистой воды эскапизм!..»
«Тише вы! Разбудите Читательницу!» — прошипел кто-то третий, с более тонким голосом.
Сердце забилось чаще, всё внутри замерло, по спине пробежались мурашки. Саша медленно, миллиметр за миллиметром, приподнялась на локте. Комната была погружена в полумрак. Шёпот доносился от книжной полки — той самой, где стояли школьные учебники и несколько потрёпанных маминых романов.
Страх сковал тело ледяными путами. «Мне показалось? Я сплю? Или это мышка завелась в книжном шкафу? Художественная, судя по дискуссии о метафорах?»
Прошло несколько томительных минут. Шёпот стих. Саша уже была готова с облегчением выдохнуть, как вдруг…
Яркая, но абсолютно беззвучная вспышка молнии на мгновение осветила комнату, и в это мгновение Саша увидела нечто совершенно невозможное. Её учебники парили в воздухе над полкой, их страницы быстро перелистывались сами по себе, испуская таинственный, холодноватый свет. Из учебника математики сыпались цифры, которые тут же складывались в формулы и таяли в воздухе. Из папиного сборника задач по физике, который почему-то оказался на её полке, выпорхнул маленький, светящийся шарик и покатился по воздуху, оставляя за собой траекторию в виде идеальной параболы.
Эхо раскатистого грома заставило Сашу вскрикнуть от неожиданности и схватиться за одеяло. Книги с глухим стуком, словно пойманные на месте преступления воришки, сложились на полку и замерли. Тишина нарушалась лишь бешеным барабанным боем сердца девочки.
Подумав, что её крик мог разбудить маму, Саша внимательно прислушалась – нет ли шагов возле двери. Было тихо. И страшно.
Но любопытство — неудержимая сила.
«Они же не сделали ничего плохого», — успокаивала себя Саша, приподнимаясь и дрожащими руками отодвигая одеяло. — «Просто… летали и светились. И спорили».