— А ты вот что сделай, сынок. Возьми свою жену и свози ее в кишлаки, познакомь с родственниками.
Караджан заранее позвонил Гулгун и сказал, что в субботу за ней приедет.
Он подкатил к институту чуть раньше, чем было условлено. До конца последней лекции еще оставалось время. Караджан остановил машину на обочине, опустил стекло, чтобы поддувал ветерок, и стал читать газету. Но вскоре его отвлекли оживленные голоса, донесшиеся из институтского двора. Группа парней с портфелями и модно одетых девушек с сумками через плечо высыпала на тротуар. На автобусной остановке собралась толпа. Вот-вот должна была появиться Гулгун. И когда он увидел ее, у него взволнованно забилось сердце. Еще издали он узнал ее среди подруг, хотя она была в больших темных очках, светло-коричневом костюме-безрукавке, надетом на желтую блузку, в которой он ее ни разу еще не видел.
Девушки остановились у края тротуара и, весело переговариваясь, ели эскимо. Молодые долговязые парни, похожие на перья луковиц, выросших в тени, проходя мимо, оборачивались и отпускали им комплименты. Что ж, это в общем-то в порядке вещей. Ведь глаз молодого джигита не может не зацепиться за красивую девушку. И все же, несмотря на кажущуюся несерьезность, студенты — избранные люди любого общества, ибо именно среди них — будущие знаменитые ученые, конструкторы, поэты и даже президенты…
Заметив, что Гулгун ест мороженое, а сама беспокойно поглядывает по сторонам, Караджан включил мотор и подкатил поближе.
Гулгун тотчас заметила его. Быстро распрощалась с подругами и побежала к машине. Караджан открыл правую дверцу. Гулгун опустилась рядом с ним и еще раз помахала девушкам, которые вышли проводить подружку, чтобы увидеть ее мужа.
— Не заставила вас долго ждать? — спросила Гулгун, когда отъехали.
— Я специально приехал немножко раньше, чтобы со стороны полюбоваться, как ты щебечешь в своей стайке. Моя Гулгун всех красивее, всех умнее.
— Всех болтливее, — подхватила Гулгун. — Знали бы вы, о чем мы «щебетали», упали бы от смеха.
— О чем же?
— Разговорчики, не имеющие никакого отношения к медицине. Уж и не знаю, выйдут ли из нас когда-нибудь врачи! У старух, говорят, одна забота — моточки, клубочки, а у нас в голове — только тряпки, наряды.
Караджан улыбнулся.
— Женщине это не возбраняется.
— На днях должна была состояться свадьба одной девочки с нашего курса. Уже пригласила нас всех. А в последний момент раздумала… Купила себе сумочку, ждала, что жених восхитится, ее вкус похвалит, а он и говорит: «Зачем на пустяки деньги тратишь?» И сразу ей показались и уши его смешными — торчат из-под кепки, и рот слюнявым. Словом, раздумала.
— Ха-ха-ха! — зычно рассмеялся Караджан. — Молодец! Хорошо сделала!
Они свернули на Пушкинскую улицу, миновали автовокзал.
— А мы правильно едем? — спросила Гулгун.
— Да. Или тебе надо заехать…
— Нет-нет, я предупредила Мархамат-апа и Таманно, что сегодня поеду в кишлак. Они знают, почему я сегодня к ним не приду.
— Значит, все обстоит прилично и плов, так сказать, заработан честно?
— Конечно, я всегда говорю правду. Лгать — не уважать себя.
Караджан резко нажал на тормоз. Завизжали колеса. Едущая позади машина чуть не наскочила на них. Объезжая слева, водитель гневно сверкнул на Караджана белками вытаращенных глаз. Они остановились в тени тополей как раз напротив гастронома. Гулгун забеспокоилась, подумав, что, может, обидела мужа каким-нибудь словом. А он положил руку на спинку ее сиденья и сказал:
— Поцелую-ка я тебя за твои мудрые слова.
— Вы для этого остановили машину? Сумасшедший. Стыдно ведь. Вон люди ходят.
— Коль плов заработан честно, люди не осудят.
Запрокинув голову жены себе на руку, он стал целовать её и забыл обо всем на свете. У Гулгун замерло дыхание, ослабли руки. Она легонько отстранила его и смущенно опустила голову. Машина взревела, пробуксовав, сорвалась с места и помчалась по асфальту.
— Сперва заедем в Янгикурган, — сказал Караджан.
— Я сообщила родителям, что сегодня приеду. Если задержусь, будут беспокоиться.
— Я предупредил их. Сказал, что сегодня ты в Сиджак не попадешь.
— По тому принципу, о котором сказал наш знакомый поэт?
— Амир Равнак, что ли?
— Помните, как он сказал? «Я заранее скребу то место, что может почесаться!» Ха-ха-ха-а!.. — Гулгун прыснула.
— И вы так же… — она положила голову на плечо мужа. — А знаете, я волнуюсь. Вдруг не понравлюсь вашим дядьям и тетушкам…