Велев Гулгун поторапливаться, Таманно скоренько переодела платье и взяла импортную белую сумку. Она, конечно, догадалась, что братец приглашает ее из-за Гулгун. Как говорится, благодаря рису, и сорный курмак утоляет жажду. В другое время у Хайрушки и копейки не выпросишь. А сейчас… не поклянчить ли у него югославский костюм?..
— А куда? — спросила Гулгун, доставая из шифоньера выходное платье.
— Аллах его знает. Пусть везет куда хочет. Не вянуть же нам средь этих монастырских стен!
— А к семинару готовиться когда?
— Вечером успеешь.
Через некоторое время подруги вышли на улицу. Хайрушка выскочил из машины и, обежав ее, открыл перед Гулгун переднюю дверцу. Она поблагодарила и села на заднем сиденье рядом с Таманно. Та лукаво подмигнула ей, хлопнула по колену, и они весело рассмеялись.
— И куда вы нас повезете, братец?
— Приедем — увидишь! — важно проговорил Хайрушка и тронул машину.
А привез он их прямо к магазину, в котором работал. Выключил мотор и велел выходить. Открыв дверь, по-хозяйски пропустил их вперед и привел в отдел женской обуви. Высоко поднял руку и щелкнул пальцами — подал знак продавцу. Девушки с недоумением переглянулись. А Хайрушка почти насильно усадил их на скамьи и обеим дал в руки по картонной коробке.
— Примерьте-ка.
В коробках оказались белые чехословацкие туфли.
— Какая прелесть! — воскликнула Таманно. Она в один момент скинула свои еще новые желтые туфли и надела белые. — Как раз по мне!
А Гулгун медлила, растерянно поглядывая то на туфли, то на подругу.
— Не нравятся, что ли? — спросила Таманно.
Она вспомнила: Гулгун только вчера говорила, что сроду не носила белых модельных туфель, что белые, на высоком каблуке — ее мечта. И Хайрушка при этом присутствовал. Ну, хитрец! Не случайно, значит, отложил две пары и предупредил продавца, что съездит за покупательницами. Конечно, спасибо. Но не чересчур ли, братец, ты увлекся, а?..
Гулгун надела туфли и встала. Она казалась себе выше ростом, а ноги стали еще стройнее, красивее.
— И мне подходят… — проговорила еле слышно.
— Нравятся? — спросил Хайрушка.
— Еще бы! Конечно, нравятся! — ответила за нее Таманно, волнуясь как бы Гулгун не отказалась от туфель. А тогда и ей их не видать.
— Почем они? — спросила Гулгун.
— Об этом не спрашивайте. Нельзя спрашивать мужчину о цене, — покровительственно сказал Хайрушка и расплылся в улыбке.
— Сейчас у меня… Стипендия семнадцатого…
— Стипендия? Ха-ха-ха! — засмеялся Хайрушка. — Оставьте стипендию себе на конфетки, детка. Ладно, идемте. Можете не снимать.
Подозвав продавца, молодого парня с усиками, он распорядился, чтобы тот упаковал старые туфли девушек, и подмигнул: дескать, при случае рассчитаемся. Тот махнул рукой, что означало: «О чем речь! Стоит ли мелочиться!»
Когда Хайрушка вышел из магазина, девушки сидели в машине с сияющими от восторга лицами и обсуждали подвалившее счастье: попробуй-ка достань без связей такие туфли!
Хайрушка знал через сестру, что Гулгун любит бывать в музеях, осматривать памятники старины. Но, как говорится, голодный медведь не спляшет. Прикинув, что девушки не успели пообедать, он повез их в недавно открывшийся ресторан с экзотическим названием «Голубые купола». Восточные блюда там готовили отменно. Плова, кебаба, самсы вкуснее, чем там, он нигде не едал.
Ресторан напоминал старинные постройки с лазурными куполами. Зал оказался не очень просторным. Зато здесь было уютно и прохладно. Для пожилых людей подле стен стояли сури, застланные паласом, куда можно взобраться с ногами и удобно расположиться, скрестив ноги, или полулежа, подложив под локоть подушку. По другую сторону стояли столы. Они облюбовали место в углу. Таманно захотелось поесть кебаб. Брат вопросительно посмотрел на Гулгун. Она тоже кивнула…
Похоже, у Хайрушки и здесь дружки-приятели. Он кому-то подмигнул, кому-то подал знак рукой. Не прошло и двух минут, как на широкой тарелке принесли десяток шипящих на шампурах кебабов, присыпанных зеленым луком. Рядом положили горячие лепешки с маком, только что вынутые из тандыра, и поставили бутылку с уксусом.
— Вот это да! — проговорила Таманно, потирая ладони. — Берите скорее, пока не остыли.
Хайрушка жестом показал Гулгун на блюдо. Последовав примеру подруги, она взяла шампур; только после этого Хайрушка оделил и себя.
На подносе принесли маленькие фарфоровые чайники и синие пиалушки с изображением коробочек хлопка.
— Взял бы шампанского, да все равно не будете пить. Вам сегодня заниматься, — озабоченно сказал Хайрушка. Держался он с достоинством, важно поглядывал по сторонам, кому-то степенно кивал, кому-то, не глядя, делал знак рукой. Ему хотелось, чтобы его гостьи заметили, что он здесь — свой человек, со всеми накоротке, и вообще во всем городе нет таких, кто его не знает.