Если его жена бесчестна — кто дает ему знать об этом? Друг? Враг?.. Нет, друг не воспользуется таким мерзким способом. Не станет таиться, скажет прямо, без обиняков. А в записке каждое слово пышет злорадством. Неужели Гулгун дала повод радоваться моим врагам?.. Жена Цезаря должна быть выше подозрений!.. В прежние времена муж, заподозривший жену в неверности, заставлял ее выпить яд. Сейчас Караджан сам был готов принять отраву.
Он открыл холодильник, вынул бутылку водки, банку рыбных консервов. Взял из шкафа стакан…
Вспомнились слова одного случайного знакомого: «Дурак, кто доверяет жене. Нет ни одной честной женщины. Все они похотливы, как мартовские кошки!..» Караджан решил тогда, что этому человеку не повезло в жизни — он ни разу не влюбился, и его не любила ни одна женщина. А ведь они с Гулгун любили друг друга! Так неужто… Караджан опустил на стол тяжелый кулак.
В бутылке осталось на донышке. Караджан плеснул в стакан, но пить не стал, а резко отодвинул от себя посуду. Стакан опрокинулся и покатился по столу. Караджан без всякой охоты поковырял вилкой в банке с консервами. И вдруг, швырнув вилку, схватился за голову: «Как же так? Я думал, в доме у Файзуллы Ахмедовича, такого благородного человека, Гулгун ничто не грозит. Я обманулся! Недаром говорят: «Полностью не доверяй даже близкому другу». Эх-х!..»
Караджан встал и, неловко переставляя отяжелевшие, ватные ноги, подошел к висящему на стене календарю. Сегодня пятница. Файзулла Ахмедович скорее всего тут. Правда, иногда в пятницу вечером он уезжает в Ташкент. Но это бывает редко — если освободится пораньше…
Караджан вышел из дому и медленно направился в темноту. В голове назойливо звучала бесстыдная песенка, которую пела как-то Таманно, а он невзначай подслушал. Караджан приехал без предупреждения к Гулгун. Таманно не видела, как он вошел во двор, и пела не стесняясь. Окна были открыты, и Караджан все слышал. Гулгун с Таманно смеялись где-то в глубине комнаты. Наверное, им тоже нравилась эта пошловатая песня, придуманная кем-то беспутным:
Увидев Караджана, поднимающегося по ступенькам на айван, Таманно смутилась и убежала из комнаты.
Эх, глупец, почему же ты сразу не увел жену из этого дома? Более того — сделал вид, что ничего не слышал. А ведь каждому известно, что от слов до поступка один шаг. И вот чем все обернулось. Недаром Караджан с самого начала испытывал неприязнь к этому Хайрушке. А когда признавался в этом Гулгун, она словно бы обижалась за него: «Ах, оставьте, Караджан-ака. Вы к нему несправедливы. Парень как парень. Очень обходительный к тому же…» Вон чего он своей обходительностью добивался!
Караджан шел по тротуару, удивляясь и досадуя, что к нему то вплотную подступает стена и торчит перед глазами, пока он не оттолкнет ее рукой, то выступают навстречу деревья, растущие вдоль арыка. Прохожих было мало. Но в таких городках, как Чарвак, все друг друга знают в лицо. Кое-кто здоровался с Караджаном. Некоторые останавливались и глядели ему вслед, словно не веря своим глазам. Наплевать! Пусть думают что хотят! Караджану не до них. Он идет, чтобы потолковать с Файзуллой Ахмедовичем. Сейчас выскажет ему все, что в душе накипело. А иначе… Иначе взорвется, как паровой котел, — и не попадайся ему никто под горячую руку!..
Было поздно. Но в окне Музаффарова горел свет.
Файзулле Ахмедовичу час назад позвонила из Ташкента Мархаматхон. Едва она произнесла дрожащим голосом первые слова, он сразу понял, что дома стряслось что-то неладное.
— Что же вы, отец, не приехали сегодня? — спросила жена. — А мы ждем, ждем…
— Поздно освободился. Утром приеду… — начал было Файзулла Ахмедович, но Мархаматхон всхлипнула и перебила:
— Вай, отец, приезжайте сегодня. У нас несчастье!
У Музаффарова захолонуло сердце. Но он спросил как можно спокойнее:
— Что случилось?
— Нашего сыночка в милицию забрали!.. — Рыданья мешали Мархаматхон говорить.
— Что он натворил, непутевый?