Караджан отвез домой сначала Таманно, потом Назми. Гулгун тоже хотела выйти из машины, но Караджан взял ее за руку:
— Сиди.
Гулгун подчинилась. А Назми выпрыгнула из машины, улыбнулась им и помахала рукой. Газик взревел и, выбросив из-под колес щебенку, рванулся с места.
Как тигр, который, держа в зубах детеныша, перебирается со скалы на скалу, прыгает через глубокие расщелины — спешит к своему логову, так и Караджан устремился с Гулгун в сторону гор.
Часа через два они въехали в Чарвак.
Караджан отпер ключом дверь и сказал жене:
— Только не пугайся: хозяйки нет — и порядка нет…
Гулгун вошла. В комнате действительно царил кавардак. Стол был завален грязной посудой, бумажными свертками. На диване, на стульях валялись вещи. Оконные цветы никто не поливал, и они пожухли. По полу разбросаны журналы, газеты. И только ее кровать стояла прибранной, словно никто к ней не притрагивался с того самого момента, как она накрыла ее шелковым покрывалом. На ней лежали модное пальто с собольим воротником, такая же пушистая меховая шапка, отрез набивного крепдешина и красивая коробочка с дорогими духами. Гулгун растерянно обернулась.
— Это я тебе из командировки привез, — улыбнулся Караджан. — Подарки…
Гулгун подошла и крепко обняла его.
— Вы только что вернулись, правда?
— Да, милая, я только что приехал…
— Ну, здравствуйте!
— Здравствуй!
Караджан подхватил жену на руки и закружил по комнате.
XXX
СТРЕМНИНА
По всей стройке с быстротою молнии разнеслось известие, что начальник участка СУ-2 инженер Мингбаев по приказу начальника стройки Садовникова отстранен от работы…
Вызвав Мингбаева к себе в кабинет, Садовников сказал ему:
— Вам известно, что товарищ Сапчабашев подал на вас жалобу мне и в прокуратуру?
Караджан кивнул.
— Ну так вот… Из уважения к вам и учитывая ваш огромный вклад в наше строительство, я лично обратился к прокурору с просьбой не давать хода этому делу. Сказал, что сами примем по отношению к вам административные меры… Я удивлен вашим поступком, товарищ Мингбаев. Это беспрецедентно. Понять не могу, что с вами произошло. Ведь еще недавно я именно вас ставил в пример другим инженерам как знающего, деятельного, энергичного специалиста. И вдруг такое… Напившись до чертиков в глазах, избиваете своего коллегу!
— Я не был пьяным, — буркнул Караджан.
— Значит, сознательно избили? Но ведь это хулиганство?! Простите, иначе ваш поступок не назовешь.
— Сознательно.
— Что вас заставило? Что?
Караджан поморщился, как от зубной боли:
— Георгий Исаевич, мне не хочется об этом говорить. Лучше не спрашивайте.
— Сапчабашев в заявлении пишет, что вы были пьяны. И кое-кто это подтверждает.
— Какая теперь разница? Что случилось — случилось.
— Мне и прежде поступали сигналы, товарищ Мингбаев, о том, что вы зазнались, превышаете власть, грубы с рабочими, на службе появляетесь в нетрезвом виде. Я всему этому не верил. Теперь сожалею, что не принял мер сразу, как только от товарища Хазратова узнал, что вы пьяным ворвались ночью в дом нашего аксакала Музаффарова, оскорбили его и довели до сердечного приступа. Весьма сожалею… Мы в настоящее время очень нуждаемся в консультациях этого человека, а он по вашей милости до сих пор болеет и не может выйти на работу…
— В этом я виноват, Георгий Исаевич. Я специально ездил к нему, чтобы извиниться.
— Этим поступком вы очень многих восстановили против себя, товарищ Мингбаев. Думаю, теперь вам будет трудно работать в нашем коллективе…
Они еще беседовали какое-то время, но Караджан не привел ни одного довода в свое оправдание — не хотел, чтобы начальник строительства тоже узнал о грязных сплетнях, которые злоязычники распространили о нем, о Гулгун, о Гале Шишкиной. Если и узнает — то не от него…
Садовников сказал, что, если Мингбаев пожелает, его могут направить на озеро Сарез на Памире, где также началось строительство плотины. Огромное озеро, образовавшееся в тысяча девятьсот одиннадцатом году в результате оползня, предстояло превратить в источник энергии. Там очень нуждались в таких специалистах, как Караджан. Но он попросил:
— Георгий Исаевич, все-таки разрешите мне остаться на этой стройке. Привык тут. И еще… Еще доставляет удовольствие, что работаю среди родных гор…
— Кем бы вы хотели тут работать? — холодно спросил Садовников, насупясь и перебирая бумаги.