Но рис рисом, специи специями, а вкус плова все же зависит от уменья того, кто его стряпает. А жена Хазратова — непревзойденная мастерица. Стоит ли отказываться от возможности поесть плова, приготовленного Гульбадан.
Садовников дважды бывал у Хазратова, и оба раза приветливая, гостеприимная хозяйка потчевала их бесподобным пловом. И вид он имел особенный — будто не рассыпчатый рис лежал на блюде, а горкой насыпали жемчуг. Да и сама Гульбадан была прелестна. Щеки у нее пылали, глаза блестели, как влажные виноградины. Она то и дело появлялась в комнате, где Садовников и Киемходжа сидели вдвоем, и справлялась, не надо ли им еще чего-нибудь. Слегка захмелевший, Садовников окинул ее с ног до головы пристальным взглядом и сказал, что она настоящая узбекская красавица, каких обычно воспевали поэты в дастанах.
Хозяйка сделала вид, что не расслышала этих слов или не поняла. Ушла, оставив их одних.
А когда муж, проводив гостя, вернулся, Гульбадан смеясь сказала ему:
— Ваш начальник мне сделал комплимент. А я не знала, как быть — то ли считать себя польщенной, то ли обидеться…
— Во-первых, ты действительно приглянулась начальнику, — строго сказал Хазратов. — А во-вторых, если еще раз будешь чужим мужчинам строить глазки, то твоя прекрасная головка может быть сорвана, как хандаляк!
— Спятили вы, что ли? Когда это я строила глазки? — возмутилась Гульбадан, втайне радуясь, что муж ревнует ее. — Об-бо-о, какая у вас душа черная!..
— Про Садовникова поговаривают, что он бабник. Поостерегись!
— Пожилой человек-то?
— Иногда пожилые и молодым могут мат поставить. Если конь лакомится ячменем…
— Ах, оставьте! Выходит, на свете уж и порядочных людей нет? А я-то думала, он ангелочек! — сказала Гульбадан и громко расхохоталась.
— Ангелочков увидишь на том свете, если не будешь осмотрительнее. Он такой же, как все мы.
— Тогда пусть вас всех заберет могила! И вы мне изменяете… думаете, не знаю? Наверное, в Чарваке завели себе женщину…
— Вот как? — притворно обиделся Хазратов. — Я там хожу по ямам, рвам, едва ноги не ломаю, лазаю в трубы, вожусь с цементом, купаясь с головы до пят в пыли! И все ради нее! Чтобы сделать ее богатой! А она мне вон что говорит!
— Да будет вам. Я же пошутила, — смягчилась Гульбадан. — Вы у меня лучше всех. Такой заботливый… — Она села к нему на колени и ласково погладила его по голове.
Садовникова, по словам ее мужа, «равно почтительного и к шаху, и к нищему», Гульбадан и на этот раз встретила любезно. Правда, здороваясь, чуть зарделась, вспомнив совет мужа «поостеречься». Киемходжа заметил это и хмуро буркнул:
— Займись проворнее своими делами. Мы посидим не более часа!
Гульбадан быстро выставила на стол разные яства. А на кухне в казане уже жарилось мясо. Хазратов вынул из бара армянский коньяк и налил в хрустальные рюмки.
Попробуй-ка удержись и не выпей по маленькой, когда на столе, застланном белоснежной скатертью, стоят тонко нарезанные ломти казы, магиз-халва из ядрышек урюка, ташкентская минеральная вода. Садовников чокнулся с Хазратовым. Раздался переливчатый звон.
— До дна, Георгий Исаевич, до дна, до дна-а, — приговаривал Хазратов, пока Садовников допивал рюмку. И разом опрокинул свою.
Вскоре разговор стал оживленнее, голоса громче. Мужчины шутили, смеялись. Но Садовников — так уж устроен — и во время застолий не мог не говорить о делах. Он припомнил выступления некоторых товарищей на совещании, радовался, что строителям в скором времени будут вручены награды. И тут же предложил тост за передовиков Чарвака, приумножающих славу рабочего класса.
— Нет, нет, дорогой Георгий Исаевич, вы меня только послушайте! Никто не сделал для нашей республики столько, сколько вы! — с чувством произнес Хазратов. — Вы человек, которого я больше всего на свете уважаю!..
Вся жизнь Садовникова действительно была связана с Узбекистаном. Он вырос тут. А потом поехал в Москву и, окончив политехнический институт, снова вернулся, принял активное участие в строительстве ирригационных сооружений в Мирзачуле. В годы войны работал заместителем главного инженера на строительстве Фархадской ГЭС. А после трагической гибели главного инженера Ивана Петровича Бабуна занял его место.
Руководители республики Акмал Икрамов, Файзулла Ходжаев, Усман Юсупов, Шараф Рашидов высоко ценили заслуги Георгия Исаевича перед народом.
— Если бы не вы, не было бы у нас ни Фархадской ГЭС, ни Чарвакской! — продолжал Хазратов. — Ваше здоровье, дорогой Георгий Исаевич!