Два дня назад, во время перекура, к рабочим, среди которых был и Караджан, специально подошел Киемходжа, чтобы сказать:
— Вот видите, о нас теперь и в газетах пишут, и по радио говорят. Про наши славные дела скоро вся страна узнает!
Это прозвучало как прямой намек: «При Мингбаеве, мол, вы тут копошились, никто о вас и доброго слова не сказал. А я прославлю!..»
Караджан не сдержался и брякнул:
— Хвалить самого себя — глупо! Торжествовать следует, завершив дело, а вы едва приступили к нему!
Эти слова прямо-таки взбесили Хазратова. Но он не подал виду, усмехнулся. И пока думал, как бы побольнее уколоть Мингбаева, Караджан уже сел в кабину и, захлопнув дверцу, тронул машину с места.
Хазратов, однако, не успокоился. Теперь, в отсутствии Мингбаева, о нем можно было говорить что угодно — отпора-то не встретишь. И он отвел душу, не стесняясь в выражениях.
Файзулла Ахмедович вышел из кабинета Садовникова разгоряченный. После долгой беседы с начальником стройки он добился от него обещания, что в скором времени Мингбаев опять возглавит какой-нибудь участок. «Такими опытными специалистами нельзя разбрасываться! — сказал напрямик Файзулла Ахмедович. — Государство столько средств потратило, чтобы сделать из него инженера! А чтобы водить автомобиль, не обязательно иметь в кармане диплом!..»
Еще в коридоре он услышал, что в его кабинете не переставая трезвонит телефон. Отперев дверь, быстро подошел к столу и схватил трубку:
— Вас слушают!
— Файзуллу Ахмедовича, пожалуйста! — послышался голос Таманно, приглушенный расстоянием.
— Это я, дочка, в чем дело?
— Папа, приезжай скорее! Хайруллу отправляют в другой город!
— Как — в другой?.. Почему?.. — Файзулла Ахмедович опустился на стул, обеими руками придерживая трубку, словно боялся уронить.
— Только что позвонила домой мама и попросила, чтобы я немедленно сообщила тебе. Она понесла передачу и неожиданно узнала. Свяжись, пожалуйста, с кем нужно! Может, ты еще что-нибудь изменишь, папа?..
— Сколько несчастий принес в наш дом, сукин сын, а… — упавшим голосом проговорил Музаффаров.
— Приезжай, папа!
— А что я могу поделать…
— Ну, пожалуйста! Мама вся изведется, если ты не приедешь.
— Ладно, приеду… — вздохнул Музаффаров.
После полудня Файзулла Ахмедович уже был в Ташкенте. До дому оставалось совсем близко, когда у самого центра города их машину остановили. Погруженный в невеселые мысли, Файзулла Ахмедович не сразу заметил, что по краям улицы стоит множество народу. Люди держат в руках флажки, шары и букеты цветов. Как выяснилось, ташкентцы вышли встречать какого-то высокопоставленного гостя из дружественной страны и заполнили тротуары вдоль всего проспекта. Файзулле Ахмедовичу ничего не оставалось делать, как разрешить привезшему его шоферу уехать обратно. Подумав, что до дому тут рукой подать и он дойдет пешком, Файзулла Ахмедович пробрался сквозь толпу людей и направился в сторону выходящей на этот проспект неширокой улицы. Однако его остановил молодой милиционер с тоненькими щегольскими усиками.
— Здесь нельзя! Вам придется обойти, гражданин! — сказал он строго.
— Пропустите меня. Я пожилой человек… Тут недалеко живу, — попросил Музаффаров.
— Сказано вам — идите в обход!
— Я себя плохо чувствую, укаджан. Пропустите…
— Не имею права!
— Послушайте же…
— Мне некогда выслушивать каждого. Не мешайте работать, гражданин!
— Я, я… академик Музаффаров, вот мое удостоверение! — сказал Файзулла Ахмедович, роясь в нагрудном кармане и озираясь по сторонам. Он испытал жгучий стыд, внезапно позволив себе эту легкомысленную выходку, достойную юнца. Но сновавшие вокруг люди, к счастью, не замечали их препирательства, и он опять обратился к щеголеватому милиционеру: — Мне нужно срочно домой…
— У нас полно академиков. Если пропускать каждого, порядка не будет! Гражданин, пройдите назад!