Обычно Ишларбек звонил Кимсанхон по телефону и сообщал, что привез для нее кое-что из Чарвака. Она приезжала в такси. Жена Ишларбека, зная, что это близкая знакомая начальника ее мужа, всегда обходилась с ней приветливо, приглашала к накрытому столу. Попив чаю, Кимсанхон брала подарки и удалялась.
Сегодня Ишларбек сам открыл калитку. Сделал знак, чтобы она следовала за ним, и направился в подвал. Плавно ступая по ступенькам, Кимсанхон спустилась в подвал. Здесь было сумеречно и прохладно. Ишларбек включил свет. Взяв Кимсанхон за руки, осторожно усадил ее на огромный диван, покрытый красным плюшевым ковром. Она с удивлением оглядывала кирпичные стены и своды: этот просторный подвал походил на средневековый замок. Под потолком на жердях висели вялые кисти прошлогоднего винограда, покрытые пылью. Привстав на цыпочки, Ишларбек снял большую кисть и, ополоснув ее в ведре, положил на ладони Кимсанхон. Она стала есть, отрывая по одной ягодке, и с интересом оглядывалась вокруг. Подвал был набит добром. На стенах висят огромные круги казы — колбасы из конины. В нишах подвешены оплетенные травой крупные дыни-киркма, источающие нежнейший запах. Около стен — ящики, полные яблок. В других ящиках тускло мерцают бутылки с коньяком и водкой. На полках — емкие стеклянные банки с медом или топленым бараньим жиром. Кимсанхон никогда прежде не видела такого обилия отборных продуктов. Вот что значит хороший хозяин. Его жена за ним небось как за каменной стеной.
В расстегнутой рубашке, в галифе, Ишларбек стоял напротив нее, широко расставив ноги и скрестив на груди руки. Он смотрел сверху на широкий вырез платья Кимсанхон и нетерпеливо ждал, когда же она съест виноград. Кимсанхон взглянула на него с лукавой улыбкой:
— Скажите, а почему вас иногда называют Шиларбеком?
Голова Ишларбека чуть-чуть кружилась совсем от других мыслей. Однако хитрая женщина не застала его врасплох. Ему не раз уже приходилось отвечать на подобные вопросы.
— В молодости был довольно шустрым, — сказал он с ухмылкой. — Меня так окрестили женщины, ха-ха-ха!.. В шутку говорили, что Шиларбек может раздеть, а они и глазом не успеют моргнуть, хе-хе-хе… Да, я был озорным джигитом, и женщины меня любили…
— В таком случае вам, наверное, льстит, когда вас так называют? — спросила Кимсанхон, сверкнув глазами.
— Не обижаюсь. Иной раз и Худоургановичем величают, и то не обижаюсь. Не юноша, чтоб вспыхивать, как керосин. Я уже солидный человек. На все могу реагировать спокойно. Мудрецы говорили: «Толстая кожа — бронь для души». Без такой брони не выживешь. Средняя продолжительность жизни, говорят, семьдесят лет. Разве проживешь больше, когда воздух отравлен выхлопными газами, овощи растут с удобрениями. А станешь все близко принимать к сердцу, и столько не проживешь…
— Вы собираетесь очень долго жить?
— Кому этого не хочется?
— Да, такие, как вы, всегда долго живут, — задумчиво произнесла Кимсанхон. — Рано уходят из жизни те, кому до всего в мире есть дело. Сердце у них нежное и чуткое…
— Да, — с чувством подхватил Ишларбек, не уловив иронии. — Я научился пропускать мимо сердца любые стрелы! Один тип на многолюдном собрании меня назвал «мошенником мелкого калибра». И такое вытерпел. Надо же придумать — «мелкого калибра», ха!.. Жить надо уметь. Я и живу. Неплохо живу… Вон напротив меня, через улицу, соседи — все о добропорядочности толкуют, ну так, кроме борща из капусты, ничего другого и не едят. А одеваются — стыдно глядеть… Мы же умеем вертеться.
— Некоторых «умельцев» иногда отправляют кое-куда, где их заставляют отвыкать от этого «уменья», — посмеиваясь, заметила Кимсанхон и оторвала с кисти последние ягоды.
Слова ее Ишларбека покоробили.
— Что вы говорите? — деланно рассмеялся он. — Что ж, бывают и промашки.
Он сел рядом с Кимсанхон и взял ее за плечи. Она попыталась стряхнуть его руки и встать, но он прижал ее к себе плотнее.
— Что вы делаете? — перепугалась Кимсанхон. — Сюда же может войти ваша жена!
— Не бойтесь, — зашептал он, щекоча дыханием ее шею, грудь. — Она ушла к родственникам… На церемонию приема новобрачных в доме родителей…
— Нет, нет, пустите! О боже, что вы делаете?..
Она изо всех сил уперлась руками ему в грудь, но не выдержала, и локти ее подломились. Тяжелым, жарким, пахнущим потом телом он придавил ее к дивану. И она сдалась…
Через час, медленно ступая на ослабших, словно ватных ногах, Ишларбек поднялся по ступенькам во двор. Щурясь, как крот, от яркого солнечного света, посмотрел по сторонам и прислушался. Потом махнул рукой Кимсанхон. Она взбежала по ступенькам, быстро пересекла двор и исчезла за калиткой.