Милтикбай-ака обмакнул кусок лепешки в хрустальную вазу с медом и, чтобы отвлечь собеседников от грустной темы и пустить разговор по другому руслу, громко и весело сказал:
— Майский мед! Ох-ох какой мед, поглядите! Янтарь!.. Природа дает нам такую сладость, а вы ткете разговор из слов горьких как полынь. И чтобы у вас на душе просветлело, почаще наведывайтесь к нам в горы! Вот где воспрянете духом!
— О, вы там как боги на Олимпе! Каждый занят своим делом. Кто ГЭС строит, кто сады растит. А тут сидишь без дела и от скуки считаешь дни, когда принесут пенсию, — сказал Файзулла Ахмедович. — Такие непоседы, как я, не испытывают ни малейшего удовольствия от «заслуженного отдыха», будь он неладен. Сам себе кажешься никчемным и мелочным. Во всем видишь только тени, раздражаешься по пустякам. А лучи, бьющие из самого ядра кипящей жизни, как бы проходят мимо… Некоторые пенсионеры становятся настоящими жалобщиками, то этим недовольны, то другим, то в одну инстанцию пишут заявление, то в другую. Думаем, исправим что-нибудь в жизни и хоть этим принесем пользу, и не замечаем, как наше постоянное сетование переходит в хроническую болезнь. С недоверием смотрим на тех, кто помоложе, словно все они инфантильные и хуже нас. Все кажется, что они что-то сделают не так… Эх-хе-хе, что и говорить, отжили мы свое… Казалось бы, чего мне не хватает? Все есть. Как говорится, еда — передо мной, беда — далеко за спиной, дети при мне и авторитет имею, слава богу. И все-таки чего-то не хватает. Гложет что-то вот здесь, словно собака зубами вцепилась, а что — не пойму. — Файзулла Ахмедович гулко ударил кулаком по груди. — Не покидает мысль, что в чем-то судьба меня обделила…
— Едемте в Сиджак, я вас вылечу, — сказал Милтикбай-ака. — У меня такой мусаллас забродил, нектар! Плов из кекликов собственноручно приготовлю!
— Файзулле Ахмедовичу это не поможет, — подал наконец голос Караджан, и все посмотрели на него. — Мусалласу и кекликам в данном случае цена не более чем конфетке, которой пытаются успокоить раскапризничавшегося ребенка. А Файзулле Ахмедовичу это ни к чему. Я знаю, чего ему не хватает.
Файзулла Ахмедович потянулся было к блюду с тандыр-кавобом, но, словно раздумав, вопросительно посмотрел на Караджана.
— Вам нужно в Чарвак приехать. И как следует поработать.
Амир Равнак зычно хохотнул:
— Что вы, любезный! Наш божа уже свое отработал. У него на груди уже места не осталось, чтобы еще хоть один орден нацепить. Если при всех регалиях появится на улице, ему генералы могут позавидовать!
— Человек трудится не ради наград, а ради собственного удовлетворения, — возразил ему Караджан.
— Значит, нужно работать до самой смерти?
— Зачем вы так? Никто этого не говорит. Но… Как бы объяснить…
— Прямо. Поймем.
— Файзулла Ахмедович — многоопытный инженер, а не у дел. Это же все равно что упрятанный в земле золотой кувшин! Это наше наследство. Такому сосуду, может, цены нет, и он должен стать достоянием всех. И опыт Файзуллы Ахмедовича тоже наше достояние. Такой инженер, как он, еще может принести много пользы людям, государству. Файзулла Ахмедович — крупный, знающий специалист по гидромелиоративным сооружениям. Когда я учился в институте, он читал нам лекции…
— Тогда он был помоложе и кое-кто из студенток поглядывал на него неравнодушно, — пошутил Амир Равнак.
— Сил у Файзуллы Ахмедовича теперь поменьше, зато практики побольше. Говорят, брадобрей достигает наибольшего мастерства, когда у него уже начинают дрожать руки… Если бы рядом с нами, строителями, был такой человек, мы бы в любую минуту могли консультироваться с ним по особо сложным вопросам. — Караджан повернулся к Файзулле Ахмедовичу и, помолчав мгновенье, как бы в раздумье, сказал с уверенностью: — Вот этого вам и не хватает. В древних сказаниях говорится, что если человек хранит какой-то секрет и не может о нем никому поведать, то заболевает водянкой. В вас же невозможность поделиться своим опытом рождает тоску. Поэтому приглашаю вас к нам на стройку.
— Вы хотите отнять у меня моего божа. Он мне и самому нужен для всяких консультаций, — весело возразил Амир Равнак.
— И вам, Амир Равнак-ака, не бесполезно почаще бывать у нас. Я уверен, многое у нас может вдохновить вас на новые произведения. Поверьте моему слову!
— Браво! Ваши высказывания достойны похвалы, — воскликнул поэт. — Но не забывайте, что наш божа — человек преклонного возраста, не понукайте его, заставляя работать. А не то он кончит, как конь Хайитбая-аксакала! Слышали эту притчу? Нет? Тогда послушайте… У Хайитбая-аксакала был конь, которого еще ни разу не коснулась плетка. Однажды на берегу Салара хозяин случайно коснулся его боков каблуками, и конь, приняв это за понуканье, махнул в воду с пятиметрового обрыва. И Файзулла Ахмедович в точности как этот конь. Лучше оставьте его в покое.