– Ну да, эта ваша уродливая Предкамера уродлива, но совсем в ином смысле… Это неприятное, холодное и отвратительное место, но лишь по вине мужчин.
– Нам, мужчинам, Предкамера ни к чему! Мы о ней не просили! Будь наша воля, мы бы сразу шли в Будуар. Он широк и повсеместен, а еще в нем есть пиво и закуски!
– Мистер Перец, над вами властвует чисто мужское заблуждение, – процедила Люси сквозь зубы. – Будуар, где мы с вами вступаем в супружескую связь, – это даже не моя комната! У меня имеется собственная. Она куда красивее, чем безвкусный бордельчик, где нам положено соединяться.
Бесцеремонное утверждение застало Питу врасплох.
– В моей брачной постели спят другие мужчины?
– Сэр, это не «ваша» постель! Так или иначе, она слишком жесткая.
– Мы с вами обсуждает не жесткость!
– Во всяком случае, для нас, женщин.
– Ладно, вы этого хотели! – возопил Пита. – Хотите удивиться – пожалуйте в мой барак! Мы, мужчины, живем теперь в роскоши! У нас есть гимзалы, сауны, шкафы для инструментов, все, чего душа пожелает.
– Я никогда не была в ваших мужских бараках, – сказала Люси задумчиво. – Там, где вы спите без меня.
Это был удар ниже пояса. Только падшая из падших, бесчестнейшая женщина, потерявшая всякий стыд, преступила бы порог пурды, чтобы, рискнув всем на свете, проникнуть в мужские покои.
Шокированный словами жены Пита сдал позиции и умолк. Супруга тоже ничего не говорила. Струна безмолвия между ними, как обычно, напряглась, и Пита, окинув мысленным взором дискретную череду встреч на протяжении долгого десятилетия, осознал: ему нравится, когда Люси его шокирует.
Он был тронут. Он ощущал метафизическую аутентичность. Шок ставил его лицом к лицу с неписаными реалиями суровой жизни. Явь требовала бесстрашия.
Как в той весьма полезной катастрофе восемь лет назад, когда он бился на дуэли за честь Люси.
Пита был разумным мужчиной, но временами и рассудительнейший из мужчин не может уклониться от удара. Пита проиграл дуэль, получив солидную взбучку от педантичного оппонента. Однако, встав на защиту Люси и ее чести, он одержал моральную победу.
Более того, после дуэли супруге разрешили – по давней неписаной традиции – покинуть пурду и проведать мужа в клинике. Люси появлялась там в открытую, напоказ, иногда дважды в день, чтобы «излечить защитника моей чести». Она могла оставаться в приемном покое сколь угодно долго и говорить на любую тему – никто не посмел бы ей возразить.
Ни он, ни она не знали, что делать с нежданной близостью, – им было всего по 19 лет. Происшествие взволновало обоих – они словно увидели жизнь с другой стороны. Познали иной способ существования. Скандал изменил Питу, и Люси изменилась тоже, по-своему. Под внешней угрозой брак обрел глубину, ширину и следствия.
Бывает, за самопознание приходится платить высокую цену – молодежь познает себя в спешке. Зрелые мужчины учатся на своем опыте.
Одолев робость, Пита решился и тихо сказал:
– Люси, если я приглашу вас в свою комнату в бараке, что вы сделаете?
– У меня и в мыслях не было ничего постыдного, – ответила она. – Но мужчины всегда приходят сюда через шлюзы Предкамер. А женщины никогда не заходят на вашу половину мира. Разве это честно?
– Честно? Правила приличия тут недвусмысленны.
– Не надо так на меня смотреть, – взмолилась Люси. – Я правда горжусь тем, что мой супруг блюдет приличия и защищает мою честь. Было бы ужасно, если бы вы оказались мерзким трусом. Но и мужчины, и женщины понимают, что с нашими обычаями что-то не то! У мужчин внутри других планет нет дуэлей!
– Мужчины на других планетах не живут «внутри» своих планет, – поправил ее Пита. – Моральный кодекс Меркурия, может быть, несовершенен… тут я с вами соглашусь. Возможно, мужчины этого мира, такие же дурни, как я, – все без исключения тупые скоты. Но даже если это так… по крайней мере, нашим дамам за себя не стыдно! Ведь вы согласитесь со мной, верно?
– Понимаете, – сказала Люси, – слово «дама» означает не то, что вы себе вообразили, но… Ладно, хорошо, я вышла за вас замуж, я – ваша дама. Я вижу, вы разозлились. Вы всегда злитесь, когда я веду себя не как дама и говорю о честности и справедливости.
– Будем объективны, – сказал Пита. – Возьмем низкопробных женщин с венерианской орбиты. Никто не называет их истинными дамами!
– Конечно же, нет, – признала Люси. – Они не в состоянии даже побывать на поверхности своей планеты! Это поистине грустно.