Имелись, разумеется, и другие варианты – без гигантского пилотируемого корабля. Попроще, попрактичнее.
Например, можно было запустить тысячи миниатюрных роботов в пустотные потоки, чтобы поймать там комету.
Когда та станет нарезать круги, в центре которых полыхает всемогущая масса Солнца, роботы будут отламывать кусочки ее льда и переправлять эти скромные бандероли на меркурианскую поверхность. Ценой нескольких скромных свежих кратеров – ничего особенного в сравнении с огромными шахтами – поднимутся облака кометного пара. Клубы этих испарений, дрейфуя на север, будут намерзать на большом исходном леднике у подножия Пика Вечного Света.
Таков был спокойный, скучный, сдержанный и мягкий способ восполнить убыль ледника. Заботливое восстановление статус-кво. Меркурианки предпочли бы этот вариант.
У этой идеи, однако, имелся скверный подтекст. Она однозначно намекала на то, что селиться на Меркурии людям не следовало с самого начала. Означало ли это, что человечество никчемно? Почему бы не упразднить человека с его отвагой, честью, исследовательскими порывами – и не превратить Меркурий в вечную шахту, населенную бездумным и бездушным машинным филумом?
Идея была кощунственной: фракции не желали примиряться. Гражданский водораздел был ясен, как граница между ледяной ночью и пылающим днем. Ужасная распря – речь шла о первостепенном: ресурсах и политике – едва не разрушила колонию.
Страсти накалялись; ряд умеренных колонистов говорили о компромиссе, хотя их никто не слушал. Может, просто купить льда? Признать, что Меркурию грозит водяной кризис, с которым планета не справится, и приобрести лед у чужаков?
На астероидах его навалом. К чему создавать дикую орду ледовых роботов? К чему строить кичливый меркурианский флагман, рискуя потратить на него все ресурсы колонии? Давайте забудем о чести и автономии, забудем о дурацкой гордыне – и заплатим чужакам. Купцы уже навязывались Меркурию с торговлей металлами. Если бы еще можно было назвать этих странных созданий «людьми»…
После череды кровопролитных междоусобиц, позорных эпизодов и прискорбных эксцессов гражданскую войну выиграли сторонники пилотируемого полета. Почему? Потому что они заявили права на традиционные ценности. Потом эти фанатичные консерваторы взошли на борт своего новенького золотого корабля и быстро покинули Меркурий со всеми его давними традициями.
На поле битвы ничего не решилось, думал Пита. Традиции были фантазмами – иррациональными «предсказаниями прошлого», современными политическими толкованиями утраченных исторических реалий.
Об истинных, совсем уже сумасбродных ценностях полковника ДеБлейки предпочитали не вспоминать. Он и мужчины его поколения были эксцентричными мечтателями. ДеБлейки, меркурианского героя, колонизация Меркурия не интересовала. Эту планету он считал лишь ступенью к колонизации Солнца.
За двести сорок лет эзотерического существования гигант мысли развил свою философию до необъятного, библейского масштаба. Он без конца сочинял, проповедовал, планировал, проектировал и теоретизировал. Пита прочел два или три миллиона из сотен миллионов оставленных им слов. Такого результата достигали немногие.
Плакальщики кучковались в искусственных сумерках у подножия горы. Пита вспомнил, что видел последний эфир, посвященный ДеБлейки и его великой первопроходческой идеологии.
Меркурианские знаменитости произносили надгробные речи – яркие, точные, продуманные. Вот только исполинское наследие ДеБлейки было слишком велико для их скромных жестов. Плакальщики явно хотели закруглиться побыстрее – радиация на поверхности не дремала. Однако кратко пересказать жизнь длиной в четверть тысячелетия все-таки затруднительно.
Прожекты ДеБлейки были связаны с межзвездной колонизацией – великим предназначением человечества в Галактике. «Укрощение звезд», как говаривал полковник. В это грядущее устремлял он мысленный взор, пока первые меркурианские колонисты гнулись в три погибели в каменных сараях, почти задыхаясь и посасывая токсичную кометную воду.
ДеБлейки рассчитывал превратить Меркурий в рудник, развить до предела машинный филум, а затем триумфально перейти к добыче ископаемых на Солнце. И обитать внутри Солнца, в Вечном Свете. Процветать в Вечном Свете, лишенном теней от каких-либо планет, до конца времен.
На Меркурии, конечно, есть золото, серебро, платина и трансурановые металлы – их месторождения часто разбросаны по поверхности в мерцающих котлах, – но на Солнце есть все элементы, какой ни назови.