— Совершенно ясно, господин Президент.
— Добро пожаловать в очаровательный мир исполнительной власти.
Президент исчез. Волны янтаря долго колебались после его ухода.
Оскар с усилием вырвал голову из виртуального шлема и оказался в самом центре внимания двух сотен людей.
— Ну что? — потребовал Кевин, размахивая микрофоном. — Что он говорил?
— Он нанял меня на работу, — объявил Оскар. — Я теперь сотрудник Совета национальной безопасности.
Кевин вытаращил глаза.
— Правда? Оскар кивнул.
— Президент нас поддерживает! Он посылает сюда отряды, чтобы защитить нас!
Толпа радостно взревела, люди пришли в крайний восторг. Их реакция имела некий оттенок истерики. Фарс, трагедия, триумф, все происходило слишком быстро, они были как пьяные. Все, что они могли делать в нынешний момент, так это толкать друг друга в бока телефонными трубками.
Кевин отключил микрофон и отбросил его в сторону.
— Он говорил что-нибудь обо мне? — спросил он с тревогой. — Насчет моего звонка вчера вечером и все такое?
— Да, он упомянул тебя, Кевин. Он конкретно упомянул тебя.
Кевин тут же обратился к человеку, что стоял ближе всего к нему. Это оказалась Лана Рамачандран. Лана была вытащена из душа и примчалась в пресс-центр в одном халате и шлепанцах на босу ногу.
— Президент заметил меня! — сообщил ей Кевин громким голосом, выпрямляясь в полный рост. — Он говорил обо мне! Я действительно кое-что значу! Я имею значение для Президента.
— Бог мой, ты безнадежен! — ответила Лана, ощетинившись. — Как ты мог сделать такое с бедным Оскаром?
— Сделать что?
— Да посмотри на него, дурак! Он же горит!
— Он не горит, — поправил ее Кевин, окинув Оскара оценивающим взглядом. — Но у него, возможно, высокая температура.
— А что это у него на голове! Ты должен был его защищать, ты его телохранитель, ты, глухой ублюдок! Ты его убил! Он ведь сделан, как и ты, из плоти и крови!
— Нет, он — нет, — обиженно сказал Кевин. Его телефон зазвонил. Он ответил:
— Да?
Кевин выслушал сообщение и спал с лица.
— Ага, дурак вырядился в полицейского, — зарычала Лана. — Оскар, что с тобой? Скажи что-нибудь. Дай я пощупаю твой пульс. — Она схватила его запястье. — Мой бог! Кожа просто горит!
Ворот халата Ланы распахнулся. Оскар разглядел полукруг сморщившейся коричневой кожи вокруг соска. По нему вдруг прошла сильная, сумасшедшая волна сексуального возбуждения. Он не контролировал себя.
— Мне надо лечь, — сказал он.
Лана смотрела на него, закусив губу. Ее телячьи глаза наполнились слезами.
— Почему они не сказали, что тебе плохо? Бедный Оскар! Никто даже не позаботился о тебе!
— Может быть, немного холодной воды, — пробормотал он.
Лана нашла его шляпу и мягко прикрыла ему голову.
— Я заберу тебя отсюда.
— Оскар! — вскричал Кевин. — Южные ворота открыты! Лаборатория захвачена! Сотни кочевников!
Оскар отозвался немедленно: «Модераторы или Регуляторы?» Но слова звучали тарабарщиной. Язык внезапно раздулся и стал огромным. Как будто во рту было целых два языка.
— Что будем делать? — требовательно спросил Кевин.
— Уйдите от него! Позвольте ему выжить! — завопила Лана. — Кто-нибудь, да помогите же мне! Ему нужна помощь!
После того как Оскар оказался в клинике Коллаборатория, медицинский персонал отреагировал так же, как всегда реагировали на Оскара медики: полное замешательство и вежливое бездействие. У Оскара было множество признаков болезни, но поставить диагноз оказывалось невозможным, поскольку его метаболизм просто не был вполне человеческим. Температура подскочила, сердце частило, кожа потрескалась, кровяное давление зашкалило. Учитывая такой необычный фон, невозможно было прописать курс лечения.
Впрочем, аккуратная повязка на голове, ледяной пакет и несколько часов тишины сделали свое дело. Оскар наконец провалился в оздоровляющий сон. Он проснулся в полдень, чувствуя себя утомленным и разбитым, но по крайней мере вновь контролирующим свое тело. Сидя на больничной койке, он потягивал томатный сок и просматривал новости по лэптопу. Кевина не было. Лана настояла, чтобы и остальные члены команды оставили Оскара в покое.