- М-да. Звучит скверно.
- Да. - Она улыбнулась. - Поэтому давай наслаждаться здешним спокойствием, Эдди. Праздность - сладкая штука. Даже на краю грязного хаоса.
- Но ни одно из этих событий не кажется мне таким уж угрожающим или серьезным.
- Каждое само по себе оно ничто, Эдди. Но все происходит разом. Вот каков Переворот.
- Не понимаю. - Эдди снова надел специфик и щелчком пальца высветил меню. Он тронул полоску меню кончиком указательного пальца - включились усилители освещения. Текущие мимо толпы, - силуэт каждого человека слегка мерцал от компьютерных спецэффектов, - казалось, прогуливались по чрезмерно освещенным подмосткам. - Думаю," все беспорядки от чужаков в городе, проговорил Эдди задумчиво, - а сами немцы выглядят такими.., ну.., добродушными и аккуратными и цивилизованными. Зачем им вообще Перевороты?
- Эдди, Перевороты не то, что с удовольствием планируют на уик-энд. Они - то, что просто случается с нами. - Сардинка отпила кофе.
- Как это может происходить и не быть запланированным?
- Ну, разумеется, мы знали, что оно надвигается. Это мы, уж конечно, знали. Слухи всегда ходят. Вот как начинается Переворот. - Она разгладила салфетку. - Спроси об этом Критика, когда с ним встретишься. Он постоянно говорит о Переворотах. Пожалуй, он знает о них не меньше любого другого.
- Да, да, я читал его статьи. Он пишет, что это слух, раздутый электронными и цифровыми медиа, в петле обратной связи с динамикой толпы и современными массовыми средствами передвижения. Нелинейный сетевой феномен. Это-то я понимаю! Но когда он начинает цитировать какого-то мужика по имени Канетти... - Эдди похлопал по боку серой сумки. - Я пытался читать Канетти, правда пытался, но он же из двадцатого века и до черта занудный и скучный... Что ни говори, мы в Чаттануге все делаем по-другому.
- Все так говорят до первого своего Переворота, - отозвалась Сардинка. - А потом все иначе. Как только понимаешь, что Переворот и впрямь может случиться с тобой...
Ну, это все меняет.
- Мы просто предпримем меры, чтобы его остановить, вот и все. Примем меры, чтобы его контролировать. Разве вы тут ничего не можете предпринять?
Стянув полосатые перчатки. Сардинка положила их на стол и принялась растирать голые пальцы, подула потом на кончики их и взяла из корзинки большой хлебный крендель с солью. Эдди с удивлением заметил, что в перчатки ее встроены массивные, почти каменные с виду усилители для костяшек и что сами перчатки слегка подергиваются, будто живут собственной жизнью.
- Разумеется, кое-что сделать можно, - ответила она. - Привести в боевую готовность пожарных и полицию. Нанять дополнительную частную охрану. Чрезвычайное управление освещением, дорожным движением, электропитанием, информацией. Открыть убежища и набить их аптечками первой помощи. И предупредить все население. Но когда город говорит своим жителям, что надвигается Переворот, это стопроцентная гарантия того, что Переворот состоится... - Сардинка вздохнула. - Я уже работала на Переворотах. Но это будет крупный. Большой и черный. И он не закончится, не может закончиться пока все и каждый не поймут, что он позади, и почувствуют, что с ним покончено.
- Но в твоих словах нет смысла.
- Разговоры о Переворотах не помогут, Эдди. То, как мы с тобой вот тут о нем разговариваем - мы сами становимся частью Переворота, понимаешь? Мы здесь из-за Переворота. Мы встретились благодаря Перевороту. И мы не можем разбежаться, пока не отбушует Переворот. - Она пожала плечами. - Ты можешь уехать, Эдди?
- Нет.., не прямо сейчас. Но у меня тут дела.
- И у всех остальных тоже.
Хмыкнув, Эдди допил еще одно пиво. Пиво здесь ну просто фантастика.
- Это ж какая-то китайская игра "растяни ниточку".
- Да, знаю о ней.
- Эдди усмехнулся:
- А что, если мы разом перестанем тянуть? Мы можем перетерпеть. Уехать из города. Книгу я выброшу в реку.
Сегодня мы с тобой могли бы улететь в Чаттанугу. Вместе.
Она рассмеялась:
- Но ты ж, однако, этого не сделаешь.
- Значит, ты меня все же не знаешь.
- Ты плюнешь в лицо своим друзьям? А я потеряю работу? Дорогая цена за красивый жест. За претензию одного молодого человека на свободу воли.
- Я не выделываюсь, дамочка. Испытай меня. Что, слабо?
- Значит, ты пьян.
- Ну, есть немного. - Он рассмеялся. - Но не шути над свободой. Свобода - это самое что ни на есть настоящее в мире.
Он встал и отправился на поиски туалета.