- Да, я дам координаты, Тибор Мориц, - казалось, что Ян не замечает проклятия, доносящиеся у него из-за спины и его тон остался таким же ровным и бесцветным, как и у Тибора. – Конец связи.
Однако, несмотря на голосовую команду, судя по всему «Корыто» что-то не так поняло в словах Жнеца, и трансляция не прервалась даже когда Ян Ковальчик повернулся и нанес удар кому-то, кто продолжал сквернословить за пределами видимости экипажа «Аранки». В следующий момент он исчез в глубине своего корабля и оттуда донесся истошный вопль, сменившийся мольбами о пощаде, а затем и негромкими всхлипываниями.
Через минуту перед камерой, установленной на «Корыте», снова показался зеленый шлем Яна Ковальчика и пробормотав что-то вроде извинений он таки прервал связь, уже видимо вручную.
Прошло около получаса, прежде чем «Аранка» сообщила Петеру о том, что получила координаты станции, носящей название «Чаячий приют». Исходя из полученных данных, путь до станции должен был занять несколько дней и все время полета Тибор метался по кораблю, словно раненый зверь. Сколько не пытался Петер выяснить причину его беспокойства, Жнец каждый раз огрызался и ссылался на то, что ему нужно подумать, а мартианин постоянно лезет со своими расспросами. Но и сам Тамаш находился не в лучшем расположении духа. Возможно, в это самое время, его семья умирала в муках на Марте, а родная планета превращалась в филиал Ада. Но все, что он мог сделать – это везти практически незнакомого Жнеца по не до конца понятным целям в никому не известное место. Да еще и по прибытию в это не известное место, их должен был ждать некий не менее таинственный пиратский Лорд. Иногда Петеру казалось, что все это какой-то бессмысленный сон или кошмар, навеянный болезнью, и он вот-вот проснется в уютной светлой спальне у себя дома, окруженный заботой жены и детей. Как и прежде ему придется заниматься работой по управлению имением, разбираться со счетами и отчетами о структурных изменениях в синтетике псов, отвозить детей к учителю и посещать собрания городского сейма. Даже ежегодные поездки с женой и детьми на клановые праздники уже не казались Петеру такими банальными, и он бы дорого заплатил, чтобы вернуться в это благословенное время обычных трудов и рутинных забот. Но все это у него забрали бандиты из Вольного Братства, принесшие смертоносную «пыль» на мирную прежде планету. Все изменилось слишком быстро. Не было времени ни подготовиться, ни обдумать происходящее. Безумная гонка со временем и сражение с непобедимой напастью стали для Петера «хлебом и воздухом», неотвратимой реальностью, от которой не скрыться даже во сне. А разъяренный Жнец все метался и метался по «Аранке», не находя выхода для разрушительной энергии, нестерпимым пламенем бушевавшей в его душе.
И вот «Аранка» сообщила о появлении пиратской станции в поле зрения. Огромная металлическая конструкция, висящая посреди безбрежного простора космоса, выглядела именно так, как и представляется воображению при словах «пиратское логово». Нагромождение палуб, отсеков, складов и ангаров было собрано воедино без какой-либо задумки и логики. Новые части добавлялись к станции по мере необходимости и посадочная палуба или шлюз вполне могли соседствовать в «Чаячьем приюте» как с жилым отсеком, так и с общим пространством, невзирая на паттерны строительства, принятые в Корпорации или в любом цивилизованном государстве. Казалось, что инженеры станции больше внимания обращали на доступные материалы и объем работы, чем на пути распространения звука и температуры на станции. Такой подход вряд ли способствовал комфортному проживанию персонала, но обычно у обитателей небольших пиратских приютов было не так много выбора.
- Жди меня и ничего не делай, - в который раз повторил свои наставления Тибор. Он рассчитывал вернуться быстро, но не исключал и того, что «Чаячий приют» преподнесет ему немало неприятностей и все пойдет наперекосяк. – Не выходи на связь, не прячь оружие, не выходи из корабля. И не улетай, пока я жив!
- Собак покормить? – ироничным тоном поинтересовался Петер. Его уже начала раздражать манера Жнеца говорить как с маленьким ребенком.
- Собак? – брови Тибора недоуменно приподнялись, но увидев улыбку на лице Петера он пришел в еще большее раздражение. – Если увидишь собак – стреляй. Увидишь людей, тоже стреляй. Вообще стреляй во все, что увидишь, но только если это не я. В меня не стреляй. Иначе мне придется найти какого-нибудь другого капитана и заразить его чертовой «пылью». А я этого делать не люблю.
По голосу Мессера было трудно понять, где заканчивается его своеобразный юмор, но Петер от всей души надеялся, что слова о заражении «другого капитана» всего лишь шутка. И было бы вообще прекрасно, если бы часть со стрельбой точно так же осталась только в воспаленном мозгу Жнеца. Однако, не смотря на раздражающую подачу информации, Петер уловил основную идею Жнеца и был с ним совершенно согласен. Во всем, что касалось «Чаячьего приюта» следует быть крайне осторожным.