Никто, находясь в здравом уме, не будет приближаться к подобной звездной системе. Но сегодня чужак приблизился. И более того, запросил посадку и встречу с неким Тибором Морицем. Персонал добывающей станции не сразу сообразил о ком идет речь, ведь абсолютно все на станции знали своего начальника лишь по названию его прошлой профессии – Мессер.
Когда ученые выяснили, кто же такой этот Тибор Мориц, удивление сменилось страхом, а затем и недовольством – никто не хотел лишний раз показываться начальнику на глаза и уж тем более докладывать о чем-то, что может вызвать неопределенную реакцию у Жнеца. А реакции у него бывает только две – это либо гнев, либо ярость.
Около трех лет назад, незадолго после того, как Корпорация решила назначить Мессера начальником станции, Жнец объявил, что кто-то из персонала ворует тела отработанных Коллекторов. Виктор подозревал об этом и раньше, но все время думал, что продает вышедших из строя сборщиков Марк Веллер – старший научный сотрудник на станции. Однако, проведя короткое внутреннее расследование, Жнец объявил о том, что преступником является другой ученый - Теофил Кавьяр. В неформальных разговорах между сотрудниками станции, Теофил чаще и активнее, чем его коллеги, высказывал недовольство назначением Жнеца на пост исполняющего обязанности начальника базы. Несколько раз он даже осмелился высказаться о причастности Жнеца к другому инциденту, случившемуся чуть ранее и приведшему к смерти четырех сотрудников станции-инкубатора. Последовавшая за этим казнь Теофила показала остальным сотрудникам, что такие разговоры не стоит вести даже друг с другом. Если бы Теофил был и вправду виновен, то суд Корпорации так же приговорил его к смерти, но «расследование» проводил Жнец и у обвиненного в краже просто не было шансов на оправдание. А та казнь, которую выбрал для него Жнец, до сих пор заставляла содрогаться всех сотрудников станции.
Любой, кто сталкивался со Жнецом сразу же чувствовал присутствие еле сдерживаемой ярости, запертой под слоями несокрушимой брони. Виктор часто гадал, как же живет его начальник, будучи движим постоянным гневом, но поставить себя на место Жнеца он так и не смог. Говорят, что Мессер не выживет на своей работе без гнева, но Виктору эта теория уверенности в себе не добавляла ни на грамм. Иногда знание своего врага — это шаг не к победе, а к своевременному бегству…
Подойдя к кабинету начальника, Тигао несколько минут просто стоял перед дверью, не решаясь постучать. Неизвестно, сколько еще продлились бы его колебания, но внезапно дверь скользнула в сторону и из кабинета донесся грозный рык Жнеца:
- Небом клянусь, Виктор, если ты простоишь там еще секунду я скормлю тебя Коллекторам в следующем же цикле!
Сердце незадачливого ученого упало к его ногам и разбилось на тысячи осколков. Никто из персонала станции не знал границ восприятия начальника. Перешептываясь между собой, ученые обсуждали есть ли вообще эти границы и не является ли Жнец всеведущим, всевидящим и всеслышащим. Не было никакой возможности узнать, как именно пульвис изменяет человека в каждом конкретном случае. Известно было одно – если кто-то и выживал после контакта с «пылью», то прежним ему уже не стать. Сверхспособности, делающие из человека супермена, или же груз адского проклятья – каждый раз это была рулетка, и шансы всегда были не в пользу несчастного, на которого попал хотя бы грамм невидимой «пыли». Процесс изменения мог затянуться на годы, но в итоге почти все зараженные умирали в страшных муках. Судя по тому, что слышал Виктор, выживали лишь несколько человек из каждого миллиона зараженных. Но даже в этих случаях, «пылевые дары» часто выражались в виде какой-нибудь жуткой мутации или же болезни. В очень редких случаях человек мог получить что-то хорошее в «награду», но почему-то, среди Жнецов положительные эффекты случались гораздо чаще, чем среди обычных людей. Даже Виктор, большую часть жизни посвятивший изучению пульвиса, не знал сколь-нибудь точной статистики по этому поводу. И сильно сомневался, что такая статистика кем-нибудь ведется.