В процессе разговора, Лорд Хенрик умудрялся приветливо кивать каждому обитателю станции, попадавшемуся им на пути. Судя по поведению встреченных людей, Прейснера в «Приюте» уважали и даже любили. Не смотря на компанию из двух зловещего вида Жнецов, никто не старался улизнуть или спрятаться при приближении хозяина станции. Все были приветливы и выказывали Хенрику и его гостям свое почтение.
- Так вот, о Бьянке, - помахав очередной встреченной торговке, Хенрик продолжил свое повествование. – Лет в пятнадцать девушку определили в бордель, а ее брат, которого я так же купил, работал тут на строительстве станции. Все было отлично, пока в один прекрасный момент между Бьянкой и Яном что-то не выстрелило и года полтора тому они начали встречаться. Что поделаешь, пара красивая и пришлось мне девушку отпустить. Ну разумеется, что не с пустыми руками, как и полагается поступать приличным людям по отношению к вольноотпущенникам. Вот с тех пор «Сметанка», мы так зовем Бьяночку в кругу своих, ходит, одевшись как моя бабушка, уж не знаю почему. А вот в один печальный для нас всех день, представьте себе, мы узнаем, что Бьянка собирается вернуться в бордель, а Ян просится в группу обучения Жнецов. Я был недоволен, даже отговаривал парня, ведь броня Мессеров, это билет в один конец, как вы знаете. Но молодость упряма и советов взрослых слушать не желает. Скандалы, слезы, разбитая мебель – это все оставим за личной ширмой влюбленных. В конце концов они помирились, на чем я, признаюсь честно, неплохо так заработал, выиграв у нашего «доброго доктора», а с ней вы еще познакомитесь, некоторую ставку. В бордель Бьянка, конечно, не вернулась, но Ян уже пару раз успел слетать на прииски, перед их примирением. Поэтому Мессерскую броню он не снял, даже не просился, чему я не сказано рад, ведь пришлось бы отказать. А разбивать сердца я не люблю. Кстати, обратите внимание, тут у нас кварталы для беженцев.
В отличие от Петера, целиком поглощенного разговором, Тибор уже успел заметить, что коридоры и секции, по которым они шли, стали хуже освещены и гораздо чаще под ногами начал попадаться мусор. Люди в этой части станции были не такими дружелюбными, как в центральных блоках и представляли собой еще более разношерстное зрелище, чем «обычные» обитатели «Чаячьего приюта». Судя по тому, что Тибор успел узнать о станции, некоторые ее обитатели имели здесь статус беженцев, а некоторые считались чем-то вроде граждан импровизированной державы Прейснера. Мориц еще не до конца разобрался в чем же разница и по какому принципу обитателям станции выдается тот или иной статус, но подозревал, что беженцы являются чем-то средним между рабами и «подданными». Во время вчерашнего визита Мессера на станцию, Чаба упоминал о том, что всех людей выселили из районов возле зараженной части «Приюта», но в последние месяцы туда начали заселять «беженцев», ввиду недостатка свободного жилья. Временно, разумеется.
- Признаю, тут есть некоторые упущения в социальном устройстве, но мы постоянно работаем над обучением этих людей самым основам и внедрением бедолаг в наше процветающее общество, - внимательно слушающему Лорда Хенрика Петеру показалось, что он добавил изрядную долю сарказма, говоря о «процветающем обществе». Тамаш точно так же, как и Тибор, понятия не имел откуда и почему на станции столько беженцев, но это не вызывало у него удивления, ведь миры на Периферии часто сталкивались с войной, голодом, эпидемиями и прочими прелестями свободной жизни. – Но вернемся к нашим влюбленным. Хочу до-рассказать вам историю пока мы не пришли на место. Когда наш доблестный Ян надел броню Жнеца и совершил свои первые полеты на прииски, отношения их с Бьянкой превратились в какой-то чертов книжный роман, простите мне мои манеры. Не мало наших искушенных в боях вояк пускало втихаря слезу, наблюдая как эти двое ходят тут за ручку. Клянусь небом, Ян даже умудрялся доставать живые цветы для девчонки! Прошу простить мою эмоциональность, но мы тут все вовлечены, хочу вам сказать. Продолжалась вся эта романтика ровно до того момента, как Коллекторы едва не оторвали Яну голову, и он привез на станцию заразу. Технически говоря, источником стало его тело, но мне не в чем винить парня. Он немало пострадал и был серьезно ранен, а в «Приют» его доставили без сознания. Мессер Мориц уже слышал эту часть истории вчера, но для Вас мистер Тамаш, я с радостью расскажу ее еще раз. Итак, наша беда заключалась в том, что никто-то толком не знал, как правильно проводить дезинфекцию раненого и разгерметизированного Жнеца. Когда парень отбился от Коллекторов нашей Анечки, и дополз до шлюза транспортного корабля, команда просто захлопнула двери, включила систему очистки и убралась с планеты восвояси, то есть в «Приют». Как Вы, Мессер Мориц, понимаете, дыры в броне привели к появлению дезинфекционных ожогов у самого Яна, что само по себе явилось довольно серьезным повреждением для его тела. А что еще хуже, открытые части тела невозможно полностью отчистить от «пыли» и когда парня в бессознательном состоянии выгрузили на станции, произошло заражение. Можно сказать, что нам повезло и «добрый доктор» практически сразу привела Яна в чувство и он успел сообщить Эмилю о том, что имеет открытые раны, а сектор нужно срочно изолировать. Чаба заблокировал большую часть станции, но люди, которые были на тот момент внутри… Только наш «добрый доктор» была в такой же защите, как и Вы, мистер Тамаш. Среди прочих в числе изолированных оказался брат нашей героини. Не смогу описать вам, господа, что творилось тогда с девушкой. Не только с ней, разумеется. Мы все понесли утраты и были в шоке от произошедшего. Но Бьяночка с тех пор стала своего рода символом трагедии. Клянусь вам, что Чаба плакал, когда «Сметанка» разрывалась и бегала между запертым в инфицированной секции «Приюта» братом и лазаретом, куда перевели уже подлатанного Яна. А люди нескончаемым потоком шли и складывали к ее ногам сделанные вручную цветы и цветные куски ткани, в знак скорби.