Робур не предупредил о своем визите, что было не свойственно для главы клана. В традициях мартиан, особенно живущих вне крупных городов, было приезжать в гости без предупреждения. В семьях плантаторов, каждая хозяйка держала наготове продукты, необходимые, чтобы быстро состряпать две-три дополнительные порции к обеду. Но с главами кланов и другими официальными лицами дело обстояло иначе. Считалось хорошим тоном заранее предупредить хозяев, если намечается официальный визит. И принимали таких гостей по-особенному. В подобных случаях, обязательным считалось наличие за столом всех членов семьи, от мала до велика. А неотменным атрибутом меню, традиционно становилось семейное блюдо, рецепт которого был известен только хозяйке дома.
Но в этот раз Робур Тамаш решил пренебречь традициями и, мало того, что приехал по делам без предупреждения, так еще и отказался от еды, сославшись на то, что не голоден. В иное время поведение старейшины было бы воспринято как невежественное и даже оскорбительное, но в последние месяцы, на Марте многое делалось по-новому. Старые традиции уступали место необходимости, а отчаяние заставляло людей забыть о вежливости.
Не желая входить в дом «чтобы не обижать хозяйку», Робур настоял на прогулке с Петером вдоль загонов для собак, подальше от жилых построек фермы.
- Я перейду сразу к делу, Петер, - Робур всегда был грубоват и говорил прямо. Долгие годы, проведенные во главе клана, негативно сказались на его характере. Старик любил повторять, что вежливость для женщин, а взрослым мужчинам нет времени делать друг другу реверансы. «Церемонился я с женой, когда за ней ухаживал, а с тобой буду говорить прямо», любил говорить он. Однако, когда приходило время важных выступлений в сейме, все знали, что Робур может быть хитер и льстив как лисица. Если ему это было нужно. Однако, в этот раз старейшина превзошел сам себя и его голос почти срывался на крик. – Ты видишь, что мы не готовы и все летит к черту. А не видеть этого может только слепой или дурак!
Даже Петера, знавшего старика не один десяток лет, удивила чрезмерная эмоциональная вспышка старейшины. Робур явно был крайне раздосадован и, похоже, не знал, что ему дальше делать. А такое случалось с главой клана не часто.
Заметив приподнятые в показательном жесте удивления брови Петера, Робур чуть успокоился и уже более мягким, даже примирительным тоном продолжил:
- Ай, не строй из себя девочку, парень. Сейчас не до церемоний. Да, я расстроен тем, как все идет. Милиция не готова, а про армию никто и слышать не хочет. Тупые ослы! Они думают, что если спрятаться под юбку жены, то проблемы сами исчезнут! Продуктовые склады не заполнены даже наполовину, а кланы готовы перегрызть друг другу глотку за лишнюю доску или кусок мяса. Миру настал конец, а люди хотят подстелить соломки под отрубленную голову.
На какое-то время старик замолчал и остановившись у деревянной стены загона, уставился куда-то вдаль. Вечерело и пасторальные пейзажи фермы Тамашей постепенно раскрашивались в приглушенные вечерние цвета. Воздух был теплым и густым, как свежее молоко и пах травами. В небе кружила большая хищная птица, выискивая зазевавшуюся добычу, а из близлежащей рощицы доносились трескучие крики живущего там удода. Насколько хватало глаз, вдоль протоптанной дорожки тянулись деревянные стены загона, опутанные заградительными проводами. Стая подрастающих псов, набегавшись за день, отдыхала в своем железобетонном логове.
- Послушай, Петер. Сейчас все смотрят на тебя и на этого твоего чудо-мальчика, которого ты притащил. Ты должен поступать правильно, как мужчина. Люди смотрят на тебя и пытаются понять, спета ли их песня. От того, что они увидят, или подумают, что увидели, зависит будут ли они бороться за будущее. Я не идиот, не смотри на меня так! Я знаю, что мы все скоро подохнем! Но у нас есть год, может два. А если все пойдет правильно, то возможно и больше. Я хочу прожить это время правильно, Петер. А ты, не подведи меня.