Старик был прав – все, с кем встречался Петер после своего возвращения на Марту, смотрели на него с невысказанной надеждой. Кто-то спрашивал напрямую, но большинство людей просто пытались прочесть в его глазах свое будущее. Есть ли надежда? Можно ли вообще как-то замедлить болезнь? Можно ли выиграть год или два или пять лет? Петер не мог найти правильные слова, чтобы поддержать соотечественников, но старался делать вид, будто бы сам надеется на лучшее. «Нельзя раскисать», говорил он Марии, «иначе мы неправильно потратим даже то время, что у нас осталось». Но верил ли он в это сам? На этот вопрос у Петера ответа тоже не было.
- Ладно, хватит об этом. Скажи мне вот что, этот Мориц… Каков он? – В словах Робура читалось искренняя обеспокоенность. Он относился к группе скептиков, которые никогда не считали Жнеца настоящим героем. Петер слышал, что в то время, когда обсуждался вопрос строительства памятника Тибору, Робур выступил с резкой критикой проекта и настоял, чтобы скульптуру не устанавливали на землях клана. Если уж всем так хочется ее где-то поставить, то пусть это делают где-угодно, но только подальше. Чума, на лечение которой выделил деньги фонд Тибора, унесла жизни жены и четырех детей Робура. Люди думали, что старик винит во всем Жнеца, хотя самому старейшине сказать это в лицо никто не осмеливался.
Петер надолго задумался над вопросом Робура. Был ли Тибор тем героем, которого представлял себе Петер в детстве? Явно нет. Но кем тогда? Аморальный, эгоистичный, лишенный сострадания…. Несмотря на то, что какая-то часть Петера продолжала восхищаться Тибором, он очень хорошо понимал, что человеком Жнеца можно назвать лишь с натяжкой. И главным образом потому, что сам Тибор уже давно перестал ассоциировать себя с родом человеческим. Как выяснил Петер за те несколько недель, что им довелось провести вместе на борту «Аранки», Тибор считал, что люди воспринимают его только как смертельный вирус, заключенный в бронескафандр Жнеца. Что-то наподобие злобного полубога, безумного и смертельно опасного. И за несколько десятков лет, проведенных в обществе поклоняющихся ему Коллеторов, Тибор действительно стал чем-то другим, отличающимся от того, что принято называть «человек».
- Я думаю, что Мориц, это чудовище, ёон Робер. Но он нам нужен. В тяжелые времена хороша помощь даже от такого как он.
- Ты знаешь, я никогда не гордился таким соотечественником, как «этот». – Робур говорил медленно, тщательно подбирая слова. Было видно, что ему очень не нравится то, о чем он думает, но усвоенная с годами привычка говорить напрямую брала верх над стариком. – Я пережил чуму, Петер, и повидал достаточно тяжких времен. Скажу тебе так, парень, уже довольно скоро этот Мориц может показаться не таким уж и чудищем, в сравнении с нами.
До разрушенной базы пиратов Ян Ковальчик добрался лишь спустя неделю своего прибывания на Марте. По прилету на планету, его поселили на ферме Петера Тамаша, но большую часть времени Ян проводил в городе. Бесконечные встречи с представителями сейма тянулись часами, и каждый местный старик хотел узнать все, что только можно о «пылевой болезни». Ян и сам обучался не так долго, как обычный Мессер, поэтому знал о заражении планет пульвисом лишь базовые вещи. Инструктор, отправленный в «Чаячий приют» Профсоюзом, пробыл там две недели, после чего был отозван для обучения Мессеров Вольного Братства. Дальнейшим обучением Жнецов Лорда Прейснера должен был заниматься Эмиль Чаба, но он предпочитал исключительно практичные вещи и в теорию вдаваться не любил.
Петер Тамаш обещал отвезти Яна к разрушенной пиратской базе, но поездка постоянно откладывалась. Было похоже, что, вернувшись к семье, Петер не хочет покидать ее ни на день. Но дела обстояли так, что Ян тоже хотел вернуться к своей семье, в «Чаячий приют», а для этого ему необходимо было уладить дела на Марте. И это невозможно было сделать, не осмотрев захваченное у пиратов оборудование, которое до сих пор никто не удосужился вывезти с захваченной базы Вольных Братьев.
В конце концов, Петер уже больше не мог откладывать поездку в долину Арна, где располагалась захваченная пиратская база. В отличие от Тибора, Ковальчик мог и сам пилотировать широкий спектр летательных аппаратов, поэтому пилот ему был не нужен. Но вот старейшина Робур Тамаш строжайшим образом приказал Петеру сопровождать Яна на все объекты, имеющие хоть какую-то стратегическую или военную ценность. Молодой Жнец не был на Марте пленником, но и доверия к нему мартианцы не испытывали. Было только одно исключение - молодые девушки. Будучи высоким и красивым двадцатипятилетним парнем, Ян, получив возможность снять броню Жнеца, носил на марте форму флота СНП. Несмотря на то, что после поражения в войне с Федерацией, Сообщество Независимых Планет перестало существовать, многие пилоты в глубокой Периферии заказывали и носили форму ее флота. Это был вызов и демонстрация презрения к Федеративным ценностям. Но на Марте, выступавшей в Федеративной войне против СНП, форма Яна была в новинку и привлекала множество любопытных глаз, создавая ореол героизма вокруг парня. Поэтому, даже не смотря на грядущую катастрофу, которой были озабочены взрослые, для детей и подростков жизнь продолжалась, а все молодые девушки клана Тамашей беспрерывно уговаривали своих родителей отправиться с семейным визитом на ферму Петера, где жил Ковальчик.