Выбрать главу

— Я пью за тебя и английскую королеву!

На что непрошеный любитель выпить получает ответ, такой же быстрый, как и остроумный:

— Все за меня, ни глотка за королеву!

Озадаченный, потрясенный моряк возвращается на свое место и все время повторяет:

— Я пью за королеву!

Че с гримасой ярости хватает моряка за воротник, приподнимает и возвращает на место под ошеломленные взгляды его товарищей:

— Я повторяю: все за меня, ни глотка за королеву!

Создается впечатление, что Че хочет познакомиться с морскими прелестями довольно основательно, потому что эта половина медового месяца заканчивается в Мокамбо, на корабле, где циклон чуть не вызвал у Ильды преждевременные роды. После приступа астмы, восхождения к храмам и циклона молодая жена возвращается в Мехико со вздохом облегчения.

Эрнесто пишет тете Беатрис: «Скоро я жду маленького Владимира Эрнесто. Конечно, жду его я, а моя жена будет его рожать. Эти последние дни так дождило, что мой плащ промок почти насквозь».

Ближе к концу года Эрнесто больше времени проводит с Фиделем и кубинцами. Подготовка усиливается, Эрнесто решает сбросить вес. Он хочет быть тонким как кинжал, чтобы участвовать в битвах. Хотя он едет врачом, но в нем глубоко укоренилось стремление драться. Он жертвует куском мяса, которое имел обыкновение съедать по утрам на завтрак, довольствуясь только сэндвичем в больнице, да кое-чем вечером. Скоро он напоминает хорошо тренированного десантника. В начале января Че пишет матери: «Продолжаю бегать по горам. Ребенок появится в последнюю неделю февраля. В конце марта я приму решение моей жизни». Эрнесто подготавливает ее к объявлению о вступлении в отряд революционного командира Фиделя Кастро Рус.

В начале февраля начинаются тренировки в стрельбе на полигоне Лос-Гамитос, пригород Мехико. Тут Эрнесто, привыкший в детстве стрелять из револьвера в Альта-Грасиа, демонстрирует точность и уверенность. Подготовка усиливается в такой степени, что Фидель находит недостаточным стенд в тире Лос-Гамитоса. Он отправляет своего друга, испанского генерала Альберто Байо, бывшего борца против Франко, помощника будущего героя Сиро Редондо, найти более просторное помещение, настоящее тренировочное поле. Только в 40 километрах от столицы ему улыбнулась удача в лице бывшего борца, который выступал против янки во времена Панчо Вильи. Немного обмана, — тот стремится продать ранчо, которым владеет неподалеку от города Чалко, — заставляя его думать, что они представляют богатого сальвадорского землевладельца, и предлагают ему привезти сюда человек пятьдесят рабочих, чтобы предварительно отремонтировать владение, — рабочих, которые есть именно они, будущие герильеро. Так Фидель получил возможность платить чисто символическую арендную плату: восемь долларов в месяц.

Здесь Че получает свою первую должность — начальник медслужбы. В дневнике он запишет: «Видя, как дела принимают организованный оборот, я впервые понял, что у нас есть возможность удачи. То, в чем я до сих пор слишком сомневался, когда был взят на службу командиром повстанцев, с которыми я поддерживаю дружеские отношения, было основано на приключенческих романах и нашем общем убеждении, что дело стоит того, чтобы умереть на чужом берегу за чистейший идеал».

У генерала Байо люди валятся с ног после марш-бросков днем и ночью. Че играет в шахматы с этим старым воякой, который написал «Шторм в Карибском море», одну из его любимых книг. Эрнесто сам сочиняет «эпические» поэмы. Вот одна из них:

В путь! Ведет вас пылающее светило Тайными и затерянными тропами Освободить зеленого крокодила, любимого тобой.
В путь! Победители унижающих нас с сознанием, Полным звездами, которые зовут «Марти». Наша клятва: Победа или смерть! Когда раздастся первый залп огня и проснутся, Удивившись, партизаны, Мы станем бороться на твоей стороне, Мы будем там.
Когда твой голос раздастся на все четыре ветра — Земля, справедливость, хлеб, свобода, Мы будем там.
И когда подойдет к концу путешествие, Спасительная война против тирана, На твоей стороне, даже в последнем бою, Мы будем там.
В день, когда зверь станет лизать бок, раненый Смертельной стрелой национализации, На твоей стороне, гордые сердцем, Мы будем там.
Не думай, что насекомые, украшенные именным оружием, Смогут ослабить нашу твердость. Мы хотим от них ружья, пули и гору, Больше ничего.