Эрнесто берет Малыша за плечо и отвечает твердым голосом:
— С этим человеком стоит рискнуть.
Как и предвидели, правительство Эйзенхауэра понижает квоту импорта сахара, но не катастрофически, как боялись кубинцы. От этого остров не живет меньше в страхе вторжения, как минимум экономической блокады, и Рауль Кастро теперь с визитом в Москве, с заданием получить от русских согласие на покупку сахара.
Че использует седьмую годовщину атаки Монкады, чтобы зажечь революционную веру в Сантьяго де Куба:
— Те, кто 26 июля пойдут в горы Маэстры, смогут увидеть там две вещи, совершенно неведомые до сих пор: армия работает с мотыгой и лопатой, в то время как ее друзья из милиции дефилируют с ружьями.
6 августа 1960 года Фидель Кастро национализирует североамериканские нефтяные компании: Москва обязалась на минимальную квоту сахарных закупок при непременном условии, что их собственная нефть будет перерабатываться на Кубе. Что равносильно занести дамоклов меч над головой «зеленого Каймана».
8 августа Че закрывает первый конгресс латиноамериканской молодежи в театре Бланкита де ла Гавана, заявляя:
— Если вы меня спрашиваете, является ли наша Революция коммунистической, то я ее определяю как марксистскую, наша Революция своими собственными методами открыла тропы, которые наметил Маркс. Со всей твердостью я говорю здесь теперь, что СССР, Китай, социалистические страны, все колониальные и полуколониальные народы, добившиеся свободы, наши друзья. Хотя есть в Латинской Америке правительства, советующие нам лизать руку, ударившую нас. Мы не можем объединиться в континентальном союзе с нашим великим рабовладельцем.
Отсюда вышел лозунг, который обойдет все университеты Латинской Америки: «Куба — да, янки — нет!». Что стоило Че оказаться с ярлыком «кубинского марксистского идеолога», приклеенного к нему международной прессой. Заголовки газет Севера пестрят: «Че — царь кубинской экономики». Тайм присуждает ему свою первую премию, его видят в черном берете со звездой под заголовком «Мозг Кастро». А в репортаже следующий анализ: «В то время как Ф-47 с североамериканскими пилотами на борту летали над Гватемалой, Гевара беспорядочно носился по городу, стремясь организовать сопротивление. Когда Арбенс, не сопротивляясь, сдался, оскорбленный идеализм Гевары и его страстное стремление к сражению, смешанное с ненавистью к Соединенным Штатам, трансформировались в смертельную ненависть…»
Когда Че взял на себя заботу о банке, он обнаружил, что золотой и долларовый запас страны перемещен в Соединенные Штаты, и он их перевел в Швейцарию. С того момента, как Кастро дал ему власть, Че принял три кардинальных решения: он порвал все экономические связи с Западом и связал их с коммунистическим миром; он начал готовиться к войне, которую ждет со стороны Соединенных Штатов; он также дерзко начал распространять свое влияние на Латинскую Америку. При посредстве переговоров через «железный занавес» Че удалось заручиться обещанием более чем на сто миллионов долларов помощи, в основном в виде заводов, позволяющих производить то, что до сих пор импортировалось из Северной Америки (радио, фотоаппараты, кабель, электромоторы, электрооборудование). Он также организовал обмен: сахар, самый основной экспорт острова, на нефть, его самый основной импорт. Чтобы перерабатывать русскую сырую нефть, Че экспроприировал ведущие фабрики, принадлежавшие иностранным компаниям: Шель, Эссо и Тексако без возмещения убытков». Когда Соединенные Штаты резко отреагировали, прекратив импорт сахара, Че получил русский дивиденд: угрозу Хрущева послать ракеты на Соединенные Штаты, если они предпримут интервенцию на Кубу. Что позволяет Геваре называть Кубу: «Гордый остров посреди Карибского моря, защищенный ракетами самой крупной в истории военной державы. Где загорающие туристы и североамериканские деловые люди пьют дайкири у бассейнов и в отелях, в которых отдыхают крупные русские техники и невозмутимые красные китайцы».
Национализация нефтяных компаний, так же, как и принадлежащих Соединенным Штатам ценностей на острове, знаменует начало эскалации. Че подводит черту:
— Шестьдесят лет колонизации янки Кубы будет им стоить нескольких сот миллионов долларов. Это ровно столько, сколько они предложили испанцам в 1848 году, чтобы нас купить. С учетом курса инфляции им не на что жаловаться…
Сам Тайм заключает: «Фидель — сердце, душа, голос и бородатое лицо сегодняшней Кубы. Рауль Кастро — кулак, который держит кинжал Революции. Гевара — мозг. Он наиболее обаятельный и наиболее опасный член триумвирата. Зажигая улыбку, полную меланхолической нежности, которая вызывает замешательство женщин, Че ведет Кубу хладнокровно и расчетливо, с чрезвычайной компетенцией и чувством тонкого юмора».