Может, как раз за эту идею стоит ухватиться.
Действительно. Почему нет?
Мне тяжело вообразить, чтобы хулиган вроде Амаева сумел просидеть целый концерт. А я бы не возражала туда пойти.
Хорошая мысль. Затянуть его на такие свидания, которых он просто не вынесет. Можно еще в театр пойти. Или в музей. В конце концов, ему надоест и он от меня отстанет.
— Не знаешь меня? — вдруг усмехается Амаев. — А как же ты тогда влюбилась?
Уже бы рада выпалить, что никогда его не любила. Но кажется, в сложившейся ситуации это не лучшая идея.
Еще неизвестно, как он мой ответ против меня же использует.
— Ну одно дело видеть человека со стороны, — выдавливаю, наконец. — И совсем другое — общаться. Влюбляясь в тебя, не думала, что мы хоть раз поговорим в реальности. А теперь…
— Говорим много, — хмуро бросает Амаев, продолжая внимательно наблюдать за мной. — Дела нет.
— Дела?
— Траха.
Приглушенно выдыхаю.
У этого мерзавца одно на уме.
Он так и стоит, небрежно привалившись к двери, заложив руки в карманы брюк. Изучает меня настолько пристально, что мороз расползается под кожей.
— Моя подруга встречается с парнем больше года, — протягиваю первое, что подворачивается на ум. — Они даже не целовались. У них все очень серьезно. Общие интересы. Вот и мне хотелось бы также. Чтобы мой парень разделял мои интересы, понимал меня.
— И был импотентом? — хмыкает Амаев с презрением.
— А? — только и вырывается у меня в ответ.
— Ну а кого ты сейчас описываешь? — пожимает плечами. — У этого бедняги явно проблемы со стояком. Иначе бы он давно твою подружку завалил и трахнул. Не раз, не два, а…
— Слушай, у тебя хоть иногда бывают мысли о чем-то кроме… этого? — просто не выдерживаю его пошлости.
Амаев выразительно оглядывает меня. Так смотрит, что хочется прикрыться чем-то. А ведь я одета.
— Не отвечай, пожалуйста, — качаю головой.
— Ладно тебе, — усмехается. — Выдохни. А то вся какая-то дерганная. Сегодня после пар в кино идем. Можешь фильм сама выбрать.
— В кино? Не надо. Лучше… в филармонию. Или в театр. Мне вот очень нравится театр. Ты когда там последний раз был?
Судя по тому, что сейчас читается в глазах Амаева — никогда.
Отлично.
А то кино может быть слишком развлекательным. Не хватало еще, чтобы ему там понравилось.
— Завтра в театр, — говорит Амаев. — Послезавтра в филармонию. А сегодня — кино. Выбирай фильм. Билеты куплю.
— Хорошо, — киваю. — Значит, подождем несколько месяцев, посмотрим, как наши отношения развиваются, а потом…
— Нет, — качает головой Амаев. — Так не пойдет.
— Почему?
— Я без траха столько не могу. Неделю тебе даю. Это максимум. Или ты мне по девкам предлагаешь пойти? — криво усмехается.
— Оу, ну если так, то знаешь, я совсем не возражаю…
— Даже не думай мне рога наставлять, — отрезает Амаев. — Никаких измен у нас не будет. Любовь, сама сказала. Все по-настоящему.
20
Ну хорошо.
Любовь так любовь.
Главное — сейчас с ним не спорить. Потом как-нибудь постараюсь выкрутиться. Разберусь, в общем. А пока нужно хотя бы из этой аудитории выбраться.
Медленно киваю, будто и правда соглашаюсь на все заявления Амаева, а после выдаю:
— Мне надо на пару, — прочищаю горло, бросаю взгляд на часы, стараясь этим жестом подкрепить сказанное дополнительно. — Опаздываю.
Он даже ни единого движения не делает. Не отходит от двери. Так и продолжает там стоять, внимательно наблюдая за мной.
А я не спешу двинуться ближе.
Неизвестно, как Амаев отреагирует. Опасаюсь его провоцировать. Тут уже начинает казаться, что любой, даже самый незначительный жест, может подействовать на него.
Но вообще, вид у Амаева такой, будто он не слушает или не слышит. Слишком занят тем, что пожирает меня глазами.
— Открой дверь, — говорю. — Пожалуйста.
— Открою, — отвечает, однако даже бровью не ведет.
— Мне уже надо идти.
— Пойдешь.
Его спокойный голос начинает понемногу бесить. А еще раздражает вдруг накатывающее на меня ощущение беспомощности.
— Когда? — спрашиваю.
— Когда мы все выясним, — следует невозмутимо.
— Мы же выяснили, — замечаю. — Будем ходить на свидания какое-то время. Сегодня… в кино.
На самом деле, сразу после пар собираюсь улизнуть. Наверное, даже придется прогулять последнюю лекцию. Потому что я ни в какое кино с ним не пойду.
— А поцеловать? — вдруг выдает Амаев.
Хрипло. С кривой ухмылкой.
— Что? — вылетает у меня.
— Поцеловать, — повторяет с расстановкой.
— Ну это…