— Ты моя девушка, — отрезает.
А мне и возразить пока нечего. Слишком уверенный и жесткий у него тон. Бескомпромиссный.
— Раз мы пока не трахаемся, то я хочу твои губы, — заявляет Амаев.
— Сначала открой дверь, — пытаюсь с ним договориться на выгодных для меня условиях, но получается пока не очень-то хорошо.
— Нет, — сразу рубит он.
Кажется, прохожу все стадии принятия за последующие несколько секунд. Отрицание. Гнев. Торг. Отчаяние. Но в итоге остается лишь подписаться на предложенные условия, ведь тон здесь задает именно Амаев. У меня же никакого права голоса нет.
Ладно. Придется уступить ему. Однако можно сделать все быстро. Прижаться к его щеке губами — и тут же отстраниться.
Поцелуй? Да, разумеется. Ведь про детали речи не шло.
Уговор выполнен. Значит, Амаев меня отсюда выпустит.
Шагаю вперед, потому что не хочу задерживаться рядом с ним ни одной секунды дольше, чем положено. Порывисто приподнимаюсь на носочки. Прижимаюсь к губами к его щеке. Точнее — собираюсь прижаться.
Амаев перехватывает меня за талию. Грубым рывком. И резко поворачивает голову. Так, что моментально захватывает мои губы в плен. Впивается в меня сильнее. Жестче, глубже. Вынуждает захлебнуться гремучим коктейлем противоречивых эмоций.
Это совсем не тот поцелуй, на который я была согласна.
Этот поцелуй слишком настоящий. От него пробирает до мелкого ледяного трепета. Потряхивает все сильнее с каждой новой секундой. Ну хватит. Протестующе мычу. Вовсю молочу Амаева кулаками по груди. А он будто бы непробиваемый.
Отодвинуть его от себя не выходит. Пока он сам не решает, что пора меня наконец выпустить из объятий.
— Так нечестно, — выпаливаю.
Амаев лишь выгибает бровь.
— Мы иначе договаривались…
— Поцелуй?
— Поцелуй! Но…
— Еще хочешь?
Ответить не успеваю.
Амаев всякий раз понимает мои слова так, как ему самому выгодно. Остальное ему безразлично. Делает, что захочет.
Вот и теперь он снова целует меня. Еще более жадно. Жарко, остро, углубляя соприкосновение наших губ и языков до чего-то абсолютно непристойного.
На этот раз у меня даже толком воспротивиться не получается. Видимо, это все недостаток кислорода сказывается.
Когда Амаев отстраняется от меня, чувствую себя какой-то одурманенной. Щеки горят огнем. Горло сдавливает от напряжения.
— Ну чего? — ухмыляется Амаев, глядя на меня. — Вижу, кайф поймала.
— Ничего я не поймала, — решительно отпихиваю от себя. — Хватит! Я на лекцию опоздала, а ты…
— Еще пять минут до звонка, — заключает он. — Не дергайся так.
— Ну тебе-то без разницы. А мне перед преподавателем оправдываться. Он очень строгий. За опоздание может не просто отчитать, а еще и на экзамене завалит.
— Слушай, — заявляет Амаев мрачно. — Если с преподом такая гнилая движуха вдруг начнется, сам с ним поговорю. Расслабься. Все будет, как надо.
Жаль, он не уточняет, кому именно «надо». А с другой стороны — зачем? Ясно же, что не мне, а ему.
К счастью, тут Амаев все же открывает дверь. И я спешу поскорее выскочить прочь. Быстрее. В коридор.
Однако далеко уйти не удается. До нужной мне аудитории так и не добираюсь. Тяжелая ладонь опускается на плечо, заставляя вздрогнуть.
Только не это.
Неужели опять ОН?
Нервно дергаюсь, разворачиваюсь и вижу перед собой… Яра.
— Привет, Ульяна, — говорит он и хмурится, наблюдая за мной. — Ты в порядке?
— Зачем так подкрадываться? — выпаливаю, прежде чем успеваю подумать.
Конечно, не стоит срываться на Каменева. Он же не виноват, что я вся на нервах. И готова взорваться от малейшего жеста.
— Извини, — он поднимает руки в таком жесте, словно в плен сдается. — Не хотел тебя напугать. Просто затронул.
— Ничего, — роняю, качнув головой. — Ты прости, но я тороплюсь на пару.
Сейчас мне даже с ним общаться не хочется. Да и действительно не мешало бы поспешить в аудиторию.
— Понял, — кивает Яр. — Ты не пришла на игру. И вообще тебя в универе что-то не видно.
Тот матч! Точно…
— Не смогла, — отвечаю. — Столько учебы в последнее время.
Приходится немного приврать. Ну не говорить же правду про Амаева, про то, как он преследует и донимает меня.
— Знаешь, я хотел тебе кое-что предложить, — Яр вдруг улыбается. — Чем ты занята в пятницу?
21
Растерянно веду головой, глядя на Каменева.
Чем я занята…
Наверное, в последнее время занята только одним — попытками держаться подальше от Амаева. Но отвечать так явно плохая идея.
— Еще не решила, — говорю уклончиво. — Пока думаю.
— Тогда приходи на игру, — улыбается он. — Будет полуфинал. Крутой матч. Зрелищный.