Мы подходим ближе к диванам. Сиденья тут совсем близко друг к другу расположены. Их практически ничего не разделяет. Небольшая подставка для напитков. Все. Каждый «диван» из двух таких сидений состоит. Удобные на вид, кожаные. Положение регулируется. Можно и сесть, и прилечь. А вот между отдельными диванами расстояние приличное. Наш посередине. Другие пока свободны. Но даже если бы там были люди, мы бы вряд ли могли их увидеть. Такое уж строение у диванов. Когда присаживаешься, вообще оказываешься словно бы за загородкой.
Для уединения влюбленных парочек это, может, и хорошо, комфортно. А вот для меня в компании с Амаевым совсем нежелательно.
— Пожалуйста, — подгоняет он. — Располагайся.
Вежливый какой.
Приходится присесть.
Неловко ерзаю. Ставлю одно из ведерок с попкорном на подставку для напитков. Второе крепче сжимаю.
Начинается реклама. Трейлеры ближайших премьер.
Сижу как на иголках. Не могу расслабиться, когда Амаев настолько близко. Особенно стоит свету погаснуть. Теперь освещение льется лишь с экрана. Часто сменяются кадры. А потом начинается заставка самого фильма.
Тут играет моя любимая актриса. Первый эпизод довольно забавный и милый, вызывает у меня улыбку. Сама не замечаю, как расслабляюсь. И происходящее на экране приковывает мое внимание. Постепенно выдыхаю, отвлекаюсь и даже смеюсь.
Как вдруг массивная ладонь Амаева, которая еще недавно лежала на спинке дивана, опускается на мое плечо. Один его жест чуть ли не заставляет меня подпрыгнуть на месте от волнения.
— Тише ты, — выдает он. — Тоже попкорн хочу.
И в следующий момент его ладонь и правда движется к ведерку. Только через мою грудь. Задевает будто невзначай.
Так, мне это все совсем не нравится.
К счастью, Амаев берет горсть попкорна и убирает от меня руку.
— Вот тут есть, — бормочу, кивая на ведерко, которое стоит между нами. — Ты отсюда бери.
— Твой вкуснее, — заявляет невозмутимо.
Некоторое время сижу в напряжении, но шутки, которые долетают до меня, играют свою роль. Хоть и стараюсь быть начеку, а кино все равно увлекает. Однако стоит мне лишь немного потерять бдительность — горячая ладонь впечатывается в мой живот. Явно мимо ведерка.
— Ай, ты что? — выпаливаю с возмущением.
И на меня тут же шикает кто-то из зрителей.
— Чего разошлась? — интересуется Амаев, так и не убирая руку. — Не шуми, Ульяна. Ты кино мешаешь смотреть.
Отпихиваю от себя его руку.
Получается.
— Хватит, — шепчу.
Амаев делает вид, что не понимает.
И может я бы ему поверила, но еще минута — и его пальцы уже на моем бедре. Всякий раз мимо ведерка.
— Ты что делаешь? — опять стараюсь поскорее убрать от себя его руку. — Прекращай.
— Увлекся, — замечает ровно. — Кино классное. Не оторваться.
Угу.
Это чувствуется. Как его «кино» увлекает.
— Держи, — говорю, передавая ему ведерко. — Больше не хочу.
Пусть займет руки попкорном.
Однако моя идея работает недолго. Не знаю, куда девается то самое ведерко, но крупная ладонь снова обжигает плечо бесстыжим касанием.
— Убери…
— Да я тебе кофту поправляю.
Наглость Амаева не знает границ. Он поправляет мою кофту, забираясь прямо под нее, играя бретелькой от бюстгальтера. То в сторону тянет, оголяя плечо, то вдруг возражает обратно, играя на нервах.
— Нет, — выдаю тихо, но твердо. — Не надо так делать.
Амаев слушается. Даже не верится сперва, но он действительно убирает руку. Вот только проходит всего пара мгновений, как мерзавец пускается во все тяжкие. За талию меня обхватывает, пересаживает к себе на колени. Вынуждает потрясенно охнуть.
— Ты что делаешь, — бормочу, задыхаясь от возмущения. — Нельзя так…
— Можно, — отрезает уверенно, тоном не терпящим возражений. — А ты давай, кино смотри. Не отвлекайся. Зря пришли что ли?
24
Сначала я просто застываю. Опасаюсь пошевелиться. Потому что такое впервые со мной происходит. Не понимаю, как реагировать. Да и Амаев настолько крепко держит, что вырваться мысли нет.
Его руки действуют подавляюще. Будто приковывают к месту.
Но постепенно оцепенение начинает спадать. Ощущаю неловкость пополам со жгучим смущением.
— Пусти, — шиплю. — Нельзя так. Все на нас смотрят.
Начинаю ерзать, стараясь от него отстраниться. А он лишь крепче меня к себе притискивает, буквально впечатывает в горячее сильное тело, не позволяя шевельнуться.
— Пусти, — повторяю громче. — Тут люди…