— Ты сдурела? — вмешалась другая девчонка. — Амаев никогда не станет мутить с первокурсницами. Он моделей пачками трахает. У него все девки как на подбор. Огромные буфера. Ноги от ушей. Мы для него бледные моли. А эта… ну точно не в его вкусе.
Она еще так посмотрела на меня. Смерила критическим взглядом. Даже обидно немного стало.
Не то чтобы я хотела понравиться Амаеву. Не хочу! Но внешность свою всегда считала нормальной. Проблем у меня не было. А теперь, оказавшись между захлопнутым окном и голым телом этого мерзавца, цепляюсь за то самое «точно не в его вкусе» как за спасательный круг.
Взгляд Амаева начинает казаться мне довольно… холодным. Безразличным. И это сильно обнадеживает.
Грудь у меня обычная. Ноги… ну не модель. Но мой средний рост меня вполне устраивает. Может для такого громилы как Амаев и правда лучше подходят девушки повыше. И это просто отлично.
Почти выдыхаю, убеждая себя, что сейчас Амаев сам меня выставит, когда его тяжелая ладонь вдруг опускается на мое плечо. Ощутимо сдавливает.
— Хорошо, — хрипло заключает он. — Впервые выебу первокурсницу.
3
В первые несколько секунд мне кажется, я просто ослышалась. Или как-то не так поняла. Или может, со страху ничего не соображаю. Амаев, вообще, что-то другое сказал.
Но тут большая горячая ладонь резко перемещается с моего плеча на живот, а потом жестким движением забирается под мою футболку. До груди. Сжимает тело через кружевную ткань бюстгальтера. Очень ощутимо сжимает. До дрожи выразительно.
Амаев продолжает буравить меня таким взглядом, что даже дернуться не могу. Не говоря о том, чтобы оттолкнуть его и броситься прочь.
Замираю будто кролик перед удавом.
Он рывком прижимается ко мне.
И то, что я не рассмотрела в полумраке комнаты, теперь можно прочувствовать вплотную.
Плевать, что я не хочу. Мечтаю исчезнуть отсюда любой ценой.
Ладонь Амаева настолько сильно сжимает мою грудь, что кажется, мое сердце перестает биться в этот момент.
Он слишком тесно прислоняется. Слишком близко.
И ладно бы я ощущала только его железные мускулы и рельеф, которым мог бы гордиться любой качок. Но есть нечто большее. Нечто гораздо худшее.
— Член у Амаева просто огромный! — звенит в моей голове голос одной из девчонок. — Таким только убивать.
— А тебе-то откуда знаешь? — тут же с подозрением протягивает другая. — Амаев же не спит с первокурсницами.
— Ладно вам, девчонки, понятно, что у него большой. Рост под два метра. Вы его размер ноги видели?
— Ой не скажи, не всегда так совпадает, — со знанием дела вздыхает кто-то еще.
— Анька видела. Она за пацанами в раздевалке подглядывала. Короче, у Амаева самый большой. Ну реально дубина. Вот такой вот!
Признаюсь, мне не особо верилось, что то, что она показывает руками может быть реальным размером.
Конечно, не то, чтобы я сильно задумывалась об этом. От всех этих жгучих непристойностей горели уши. Я как могла пыталась сосредоточиться на учебе, но они стрекотали слишком громко. И не увидеть то, что тут показывали, вовсю размахивая руками, было попросту нельзя.
— У него что, стояк после игры? — раздался тогда вопрос.
— Нет, это в спокойном состоянии, — последовал торжественный ответ. — В расслабленном.
— Да не гони.
— Анька не даст соврать.
— Фантазерка твоя Анька.
Теперь я безуспешно стараюсь отодвинуться от Амаева. Но положение, в которое он меня загнал не позволяет этого сделать.
И к сожалению, оказавшись с ним не просто лицом к лицу, а телом к телу, могу быть экспертом. Не хуже той Аньки.
Не знаю, считается ли это состояние у Амаева «спокойным», но как по мне, тут уже явный перебор по всем фронтам. И сейчас мне еще тяжелее понять тех девушек, которые мечтают попасть в его постель.
Здесь и такого контакта более чем хватает.
Как удрать?
Паника обжигает. Захлестывает с головой. Особенно когда вторая ладонь Амаева опускает пониже поясницы, грубым движением ощупывая то, что он отметил с самого начала нашей встречи.
Мысли хаотично проносятся в голове. На деле не проходит больше минуты, но кажется мелькает вечность.
— Нет, нет, — выдаю нервно. — Ты не понимаешь. Я тебе совсем не подхожу. И я… не хочу ничего такого.
Амаев не перестает меня лапать.
Жестче притискивает, буквально впечатывая в себя. Ледяные мурашки разбегаются по коже от его прикосновений.
Судорожно дергаюсь.
— Пожалуйста, — голос предательски срывается до шепота. — Пусти меня. Извини, но я не могу. И… ничего у нас не получится.
Амаев не отпускает.
Его взгляд горит. Искры там уже совсем опасные. Угрожающие. И складывается впечатление, будто я одна в темном лесу, а прямо в меня оскалившись вбивает взгляд дикий зверь. Оголодавший. Кровожадный.