— Так ты мне соврала? — хрипло интересуется Амаев.
И это даже мягко звучит.
Обманчиво мягко.
Так, что мое сердце опять дает перебой.
— Н-нет, — запнувшись.
— Тогда в чем проблема?
— А? — вырывается не особо осмысленно.
— Любишь меня, — заключает Амаев.
— Люблю, — чуть не плачу.
Просто уже как-то страшно признаться, что признание вырвалось у меня на стрессе. По глупости. И что я действительно здесь оказалась по дурацкой случайности.
— Значит, ты должна быть рада, — произносит Амаев абсолютно невозмутимо и закрепляет свое заявление смачным шлепком по моей ягодице. — Я обычных студенток не трахаю. Но сегодня сделаю исключение.
Нервно мотаю головой.
Нет-нет-нет.
— Задница у тебя зачетная, — выдает он.
Его ладонь оставляет мою грудь в покое, но уже в следующую секунду стискивает другую ягодицу, теперь Амаев облапывает меня так, что воздух забивается в легких раскаленным комом.
— И ты уже здесь, — добавляет он хрипло. — Сама пришла. А мне как раз трахаться охота. Ну так откуда начнем?
Оскаливается.
— Отсосешь мне? Или сразу тебе вогнать?
Очередной шлепок по попе заставляет меня подскочить. И очень четко подсказывает, что именно предлагает Амаев.
4
— Нет! — выпаливаю. — Не надо!
Амаев хмуро сдвигает брови.
— Что-то я не понял, — хрипло выдает он. — Сама вломилась ко мне. Сама в любви призналась. А теперь вдруг заднюю врубаешь?
Логично звучит. Не придерешься.
И грозный вид Амаева даже как-то отбивает малейшую охоту с ним спорить. Все возражения, рвущиеся на волю, разом забиваются у меня в горле.
Пауза затягивается. Внутри искрит от напряжения.
Нервно перевожу дыхание.
Ну не молчать же теперь?..
— Все верно, — киваю заторможенно. — Только мне серьезные отношения нужны. Я не могу вот так сразу. Вообще не могу — вот так. Понимаешь?
Наверное, в этот момент у меня еще теплится надежда достучаться до Амаева. Объяснить ему хоть что-то.
Однако вскоре эту надежду рубят на корню.
— А мне трахаться нужно, — невозмутимо заключает Амаев. — Сейчас.
И придвигает меня к себе. За бедра. Вплотную.
— Ты не дергайся, — говорит он, продолжая ощупывать мой зад так, что там наверняка останутся синяки. — Расслабься. Тогда зайдет.
Не зайдет. Мне такое просто не может «зайти». Но не похоже, будто Амаев готов войти в мое положение и легко отпустить меня на волю.
— Извини, не получится, — судорожно дергаюсь.
Отчаянно мотаю головой, изо всех сил стараюсь вырваться из крепких рук Амаева. И поскольку освободиться не выходит, кажется, у меня окончательно сдают нервы. Начинаю бормотать все, что на ум придет.
— Мне надо встречаться. Ходить на свидания. Общаться. Знаешь, я совсем иначе наши с тобой отношения представляла. Серьезно. Романтично. И…
— Что может быть серьезнее траха? — обрывает Амаев, усмехаясь.
Подвисаю, глядя на него.
Как-то он совсем меня с мыслей сбивает.
— Ты мозги не долби, — бросает уже в следующий момент. — Сначала потрахаемся. А потом может и свожу тебя куда-то.
Ну спасибо.
Надо же какой он добрый.
Плакать от этой доброты хочется.
И я действительно готова разрыдаться, когда вдруг раздается стук в дверь и взволнованный женский голос:
— Тамир!
Амаев кривится. Назад не смотрит. И меня отпускать не торопится.
— Чего тебе? — резко, с недовольством.
— Поговорить, — кажется, девушка всхлипывает. — Это очень срочно. Пожалуйста, я… ну не буду же в коридоре рассказывать.
Амаев не спешит реагировать.
Его руки будто приклеиваются ко мне.
— Тамир, прошу, впусти, — продолжает девушка.
Не верится, что кто-то может стремиться попасть сюда. К нему. В логово бешеного зверюги.
— Тамир! — зовет будто в отчаянии.
Возможно, я ошибаюсь, но похоже, Амаев бросает беззвучное ругательство. Резко отпускает меня, идет открывать. И по пути прихватывает халат, на плечи набрасывает.
Вот бы раньше так…
Медленно, стараясь не привлекать к себе внимание, отхожу в сторону, держусь ближе к стене.
Амаев открывает дверь. В комнату мигом проходит девушка в короткой юбке и бросается ему на шею.
— Прости, что я так пришла, — произносит взволнованно. — Без спроса.
Повисает тишина.
— Соскучилась по тебе! — бросает она уже совсем другим тоном, радостным.
Льнет к Амаеву, старается его поцеловать в шею, но он отодвигает ее от себя.
— Что ты хотела? — спрашивает грубо. — Я занят.
— Я могу тебе помочь расслабиться. Я же помню, как тебе нравится. Тамир, ты не… Ай!