Площадь наводнили сотрудники КГБ, предупреждающие о чрезмерной серьёзности ситуации и предлагающие немедленно разойтись. На что получали категорический отказ. Вскоре мы не стали на них обращать даже внимания. Людей собралось человек двести. Некоторые вплотную обступили меня, чтобы защитить от милиции. Из здания ВС выходили депутаты и работники высших органов власти республики. Но пересечь дорогу и перейти на площадь к митингу они не решались. Показался и лидер НФЧИ, и некоторые другие «неформалы», но не надолго. Некоторые слушали и проходили, другие выражали поддержку. Милицейские чины и КГБ пытались сохранить лицо. Но растерянность была очевидна. Примерно к 13 часам пришла первая информация о ситуации в Москве. Пошёл слух, что Ельцин арестован. Вскоре пришло другое сообщение: созван съезд народных депутатов России.
А милиции и КГБ на площади становилось больше, чем митингующих. Не добившись результата уговорами и угрозами, они начали действовать. Выстроившись в длинную колонну, милиция двинулась к митингу. В это время несколько человек в штатском и в милицейской форме, подкравшись сзади, схватили меня. Милиция нейтрализовала стоявших рядом наших товарищей. Когда подтащили к машине, мегафон был у меня в руках. В ярости захотелось даже заехать по морде одному из сотрудников КГБ, вцепившемуся в левую руку. Но, слава Богу, сдержался. Ребята бросились меня отбить. У самой подножки «УАЗа» я сумел сказать, чтобы они не вмешивались.
Передав мегафон Сайд-Эмину Гойтамирову, позволил посадить себя в машину. Привезли в КГБ, на второй этаж. Посадили на диван в приёмной председателя. С двух сторон стерегли сотрудники.
Вскоре в коридоре показался заместитель прокурора республики. Видно было, что ему трудно пройти мимо меня: нужно было или здороваться, или проявить малодушие. Победило второе. Он прошёл в кабинет Кочубея буквально в метре от меня, упорно «не замечая». Следом появился министр внутренних дел, который так же прошёл в кабинет. Через некоторое время полковник Исаев, заместитель начальника КГБ ЧИР по защите конституционного строя, сопроводил меня в кабинет главного гэкачеписта республики, председателя КГБ. Меня поджидало руководство из трёх основных ведомств, что сразу вызвало у меня ассоциацию со сталинскими тройками. О чём я не преминул съязвить: «Что, возродили тройку?». Сделали вид, что не поняли, попросили сесть. Начал разговор заместитель прокурора. Он сказал, что меня пригласили, чтобы предупредить. Я отпарировал, что меня не пригласили, а скрутили и привезли насильно. И добавил, что по такому поводу можно было бы и самому прокурору здесь быть. Заместитель выгородил своего шефа, сказав, что тот в отпуске, а он исполняет его обязанности. Мне начали пояснять основные пункты Чрезвычайного Положения. В свою очередь, я обвинил присутствующих в соучастии в акте государственной измены, насильственного свержения конституционного строя. Предупредил об ответственности, которую им придётся нести перед народом и законом, дал самую нелестную характеристику Янаеву и его клике.