Это, можно сказать, универсальный принцип организации политической борьбы, диктуемый самой жизнью, временем, социально-политическими условиями, порождёнными ими проблемами и, наконец, характером государственных структур. Тут никто ничего не выдумал и выдумать не мог.
Было время, были условия, когда чеченское общество функционировало посредством чисто тейповых структур. Но оно не было столь политически наэлектризованным и не находилось под политическим воздействием извне, а структуры его были сильно разряжены, и их затребованность самой общественной жизнью не носила систематического характера. Сегодня качественно иная ситуация. Уже полтораста лет традиционные структуры общественного механизма работают в тесной, в некоторой степени, даже принудительной увязке со структурами мощной европеизированной государственной машины. К этому добавилась необходимость создания национального независимого государства, реализация которой возможна только через политическую борьбу. Причин и условий, требующих переоснастки общественных структур, ещё много. Об этом можно будет говорить отдельно. Сказанного достаточно, чтобы понять эволюционный характер политических организаций по сравнению с родовыми институтами.
Да, политическая организация (партия) выступает своего рода антитезой родовым структурам, непременно и то, что она будет иметь на себе родовые пятна последних. И вовсе не безболезненно пройдёт этот качественный переход. Но неизбежность и необходимость налицо, ибо политика есть концентрированное выражение экономики, а тейповые структуры породили бы, вернее, усугубили бы тенденцию тейповых интересов в той или иной сфере экономической жизни, что не только чревато родовой монополизацией, но и парализовало бы саму экономику в государственном её выражении, породило бы хаос. Радетели неполитических форм и методов организации общественного развития, видимо, на инерции убегания к корням (что само по себе хорошо, но не во всех конкретных случаях) не успели ещё осмыслить эту сторону вопроса. Помешала ещё отчуждённость от черновой политической деятельности в низах общественной жизни. Если выразиться словами историка-экономиста С.-Х. Абумуслимова: отвергнув политическую борьбу через политические организации, нашему народу придётся пожинать горькие плоды тейповых усобиц, именно нацеленных на обладание политико-экономической властью. А это пагубно для всего народа.
Итак, вопрос должен стоять не в плане: нужны нам или нет политические партии, а как органичнее вписать их в общественное сознание народа. Конечно, это порождает массу новых вопросов, и ситуация обретает новую динамику развития. Но это рационалистически фатальная неизбежность, диктуемая логикой общественно-политического развития. Закономерно встаёт проблема: как соотнести необходимость политического единства нации и необходимость политических партий, что очень непросто сделать в нашем обществе, где упорно насаждается мнение: если много общественно-политических организаций, значит, между ними нет согласия. Отсюда, естественно, напрашивается единственный вывод, что вновь создающиеся демократические организации разобщают народ. Это иезуитски коварно настроенная ловушка обывательского, политически невежественного сознания. Особую опасность таит в себе приём политической дискредитации идей многопартийности через параллель между новыми партиями и КПСС, дискредитировавшей себя перед всем миром как организатора всех мыслимых и немыслимых преступлений XX века.
Для КГБ самым удобным контингентом при проведении этой диверсии против демократических партий оказались некоторые религиозные авторитеты. Они уже признают и подчеркивают, что КПСС натворила много бед народу, а затем уже проводят главную мысль: хватит нам одной партии, нечего создавать ещё новые. Новые преподносятся как идентичные компартии — преступные только лишь тому, что называются партиями. Этот же приём распространён и среди части интеллигентствующей псевдодемократии, выступающей радетельницей неполитической структуры общества. И те, и эти ни словом не заикаются о том, что областной комитет имперской партии должен быть распущен.