— Хорошо, — говорит, — мне тоже кровь не нужна, и у моих ребят близкие есть.
Руки жать, обниматься-целоваться, бумаги подписывать мы не стали. Но, не считая мелких пакостей, за полтора месяца по-серьезному ни разу не сцепились. И слава богу. Знали бы чеченцы, кого я привез!
В первую командировку все нормально складывалось: и в комендатуре мужики были нормальные, и отряды серьезные работали — СОБР, ОМОН. А здесь — сборная солянка: ППС, ГАИ, какие-то пацаны из других подразделений. Сводный отряд… твою мать! И ребята вроде неплохие, но дома-то их совсем для другого готовили.
А старший зоны!.. Предки не дураки — прозвища не просто так давали. Если б я ему и его потомкам сам фамилию придумывал, то лучше теперешней вряд ли бы придумал. Дубьев! Что смеешься?.. Слово офицера: именно — Дубьев. Его иначе, чем Дубина, никто и не называл. Ну, кадр был, не передать! Ему водки натрескаться — хлеба не надо, по пьянке из пистолета в потолок засадить — всегда пожалуйста. К омоновцам прицепиться — почему излишек боеприпасов на блоке (во придурок!) — тоже без проблем. Зато, если надо для людей что-то сделать, или ответственность на себя взять, когда порохом попахивает, тут он — в кусты.
Слава богу, в сводном отряде на полсотни человек — хоть десяток был, на которых положиться можно. И тех еле вырвал, пришлось к начальнику УВД идти, доказывать, что без профессионалов вся эта команда — прямые кандидаты в покойники. Шеф поупирался слегка, но дал добро на отделение омоновцев. А уж командир ОМОНа не подкачал, братишка. Не зря с ним в первой командировке вместе носом грязь в Грозном рыли. Хлопцев дал отборных, из тех, что уже в боевых командировках работали. Сам знаешь: самые лучшие орлы из стреляных воробьев вырастают!
Без них бы — совсем пропасть. Зона ответственности серьезная. Двадцать километров границы с Чечней — это вам не шутки!
Тем более что перемирие совсем на соплях держалось. Банды шныряли туда-сюда, по ночам — стрельба по всей границе, да и днем дрессировали время от времени. У нас тоже на той стороне снайпер лазить повадился, с бесшумкой. И ведь не по-боевому бил, гад, понимал, что можем навернуть в ответ со всей дури. Нет: выберет, когда, например, машина Красного Креста подъедет к КПП. В ней «Врачи без границ» сидят, груз какой-нибудь гуманитарный в ящиках. Мы досмотр начинаем, иностранцы возмущение свое демонстрируют. А тут стрелок этот хренов — по колесам — шлеп… шлеп! Или по «кирпичу» возле КПП. Знак-то жестяной, грохоту побольше. Вот вам и скандальчик готов: беспредельные федералы подвергают опасности жизни врачей-гуманистов! Протесты, звонки начальства. Дубьев психует, орет: «Леня! Ты когда меня подставлять прекратишь? Не трогайте вы их!»
Как бы не так! Есть, конечно, среди этих деятелей и врачи настоящие. Но что-то я за все это время не припомню, чтобы они нам хоть таблетку от головной боли дали. И когда «духи» наших на блокпостах зажимали, что-то не видать было белых джипов с красными крестами. Ни капли воды не привезли, ни одного из тех ребят, что в блоках от перитонитов, гангрены да потери крови умирали, не спасли. А вот чеченцам помочь — тут они как из-под земли. И сейчас такое впечатление, что все эти ЧП на границе были как спектакли с расписанными ролями. Но хрен им этот номер пролез. Через наш КПП ни разу без досмотра не прошли. А начальство?.. Меня снять можно, кого потом поставить? Сами отцы-командиры там торчать не будут. И со сменщиком — как повезет. Может, у него вообще башню рванет и он бои местного значения развяжет. Да если честно, то и командиры наши только для вида пылили. Сами-то они так же, как и мы, думали и этих односторонних гуманистов на дух не переносили.
Я раза три с командиром чеченского блока встречался. Все — как в кино: на мосту сходимся, с каждой стороны одинаковое количество людей, каждая сторона сопредельную на оптике держит. Спрашиваю:
— Когда стрелка своего уймете?
— Это не наш. Мы его сами ловим, никак поймать не можем, — врет, глазом не моргнет.
— Ну ладно. Только если мы его пристрелим, не обижайтесь.
— Как это пристрелим? Кто вам позволит по территории суверенной Ичкерии огонь открывать?
— Тогда сами с ним разберитесь!
— Пробуем. Но никак поймать не можем…
В общем, сказка про белого бычка.
Вот так и жили. Мир — не мир, война — не война. Дурь одна.
Но случилось дело и покруче. Приезжает как-то Дубьев, напыженный, как голубь-дутыш, заваливается ко мне в командирский вагончик:
— Завтра выделяй двадцать человек на прочес!