Два бравых новобранца
пришли к реке.
И вот
два храбрых голодранца
полдня искали брод.
Был золотисто-глянцев
просвет меж тростников.
Один из голодранцев
шагнул - и был таков.
А пятый новобранец?
Когда легли снега,
сметливый голодранец
Ударился в бега.
Где пятый новобранец?
Удрал под Рождество.
Теперь он казахстанец.
Ищи-свищи его.
МОЛОДЫЕ ЛЕЙТЕНАНТИКИ
Сколько их? Куда их гонит?
А. Пушкин
Молодые лейтенантики
в гремучих башмаках.
Мечтали о романтике,
о девичьих восторгах.
А девушки вздыхают
о прынцах при деньгах.
Смешон им шик ваш,
купленный
в заштатных военторгах.
Ни звездочки,
ни кантики
не трогают подлюг…
Шагайте ж,
лейтенантики,
куда пошлют.
Настреливайте денежки,
награды и чины.
Нет,
ждать не станут девушки
покойничков с войны.
Летят, летят
вагоны к горам Чечни…
Эх, желтые погоны!
Широкие ремни!
СОКОЛ И ВЕТЕР
Зашумел орел двуглавый
Над враждебною рекой…
А. Полежаев
Спрашивал у ветра
сокол быстрокрылый:
«Что за крест белеет
в поле над могилой?»
И ответил ветер:
«Это место свято.
Здесь похоронили
русского солдата».
Спрашивал у ветра
сокол остроглазый:
«Что это за выгон,
дышащий заразой?
Почему повсюду
черепа и кости,
словно на изрытом
взрывами погосте?»
И ответил ветер:
«Зорче погляди ты.
Здесь на минном поле
смерть нашли бандиты».
Спрашивал у ветра
сокол сизоперый:
«Что это за речка,
выгнутая шпорой?
Что это за город
на ее притоке?
Что это за знамя
реет на флагштоке?
И ответил ветер:
«Эта речка — Терек.
Цепь станиц казачьих
охраняет берег.
Этот город —
Грозный.
Флаг в небесной сини
плещется трехцветно,
как везде в России.»
БАЛЛАДА О ЗЕРКАЛЬЦЕ
Ни отца ни матери
у вдовы молоденькой.
Мокнет крест некрашеный
Над ее Володенькой.
Муж погиб далёко
от тверской земли.
У села с насмешливым
именем Шали.
Зеркальце карманное
с черным ободком
вместе с похоронкой
вручил ей военком.
Наискось по зеркальцу
пробегают трещины.
Две сквозные трещины в
центре перекрещены.
Зеркальце как зеркальце,
такими пацаны
зайчиков пускают.
Но нет ему цены.
Если ночью в небе
полная луна,
странная картина
в зеркальце видна.
В темном Зазеркалье,
в лунной синеве
склон горы заснеженной
видится вдове.
Вдруг,
как на экране,
в зеркальце возник
на дорожке лунной
серый грузовик.
Ближе…
ближе…
ближе…
Кто же там такой
за рулем,
с приветственно
вскинутой рукой?
Нос курносо вздернутый,
под губою родинка.
Ну конечно, это он…
«Это ты,
Володенька?
Боже мой,
Володенька!»
Вдруг две черных молнии
в перекрест прорезали
лунное безмолвие.
Прямо под колесами
Зачернел провал.
Миг —
и в гиблой пропасти
грузовик пропал…
Ни отца ни матери
у вдовы молоденькой.
Мерзнет крест некрашеный
над ее Володенькой.
БАЛЛАДА О ВДОВЕ
«Андрей!.. Голубчик!.. Неживой!..»
Она качнулась.
Упала мужнею женой.
Вдовой очнулась.
Тихонько вышла на крыльцо,
глотая слезы.
Стекали тени на лицо
с ветвей березы.
Вдруг в толще туч небесный луч
прорезал прорубь,
и закружился между туч
почтовый голубь.
И тут раздался божий глас
из горних кущей:
«Супруг твой встретил смертный час
как воин сущий.
Держись, болезная, бодрей,
знай в горе меру.
Не веривший в меня Андрей
погиб за веру.
Благословен его удел,
в шелка зари я
бессмертный дух его одел.
Гордись,
Мария!»
САШКА-МЕНТ
Сашка-мент,
щербатый Сашка,
он опять приснился мне…
Поперек груди «АКашка»
на залощенном ремне,
по загару — синим:
«Грозный»,
выше — молнии зигзаг.
Александр
не жук навозный,
Александр
мужик серьезный,
формой — мент,
душой — казак.
Прорезь глазок,
сжатых в щелки.
Взгляд,
вгоняющий в тоску.
Так,
наверно,
смотрят волки,
изготовившись к прыжку.
Он не шел —
он плыл с развальцем,
поступь шаткая тверда.
«Борода! — манил он пальцем,—
Ну-ка,
гад,
ползи сюда!»