– Сегодня в Москве возле подъезда собственного дома был застрелен глава холдинга «Русские алмазы» Никита Сергеев, – протараторил ведущий криминальной хроники.
Леонид бросил взгляд на часы. Ничего, до выпуска новостей всего десять минут, потерпит. А Никита – туда ему и дорога, мерзкий был мужичонка.
Анна, нахмурившись, заметила:
– Дураки, дороги, а еще убийства. Вот что в России не изменится никогда.
– Точно, – согласился Штейнер и про себя подумал: «Но что же делать, порой и к таким методам надо прибегать. Когда окружающие начинают сильно зарываться».
– Разыскиваются трое подростков из Подмосковья, – не унимался ведущий. – Следствием прорабатывается версия о причастности к их исчезновению представителей сатанинской секты.
Жена, хмыкнув, встала и направилась в сауну, но сделала лишь пару шагов. Обернулась, почувствовав, уловив, осознав: Леонид взволнован и очень напряжен.
– Сегодня в пятидесяти километрах от Москвы в своем автомобиле был взорван следователь столичной прокуратуры Владимир Седов. Вместе со следователем в салоне находилась женщина, чья личность в настоящий момент устанавливается. Предположительно взрывное устройство было приведено в действие безработным жителем столицы Николаем Лашковым, после чего машина, в которой находился убийца, также взорвалась. От комментариев правоохранительные органы воздерживаются.
«Седов, Седов… знакомая фамилия, кажется, совсем недавно мне ее называли, но вот в каком контексте? – озабоченно подумал Леонид. Вспомнит ведь, все равно вспомнит, в памяти задерживается каждая мелочь – но дел всегда очень много, поэтому нужная ассоциативная цепочка выстраивается не сразу. – Кто же мне про него говорил?»
Ответ на этот вопрос нашелся раньше, чем предполагал олигарх. Тихая мелодичная музыка телефона. Номер в окошечке.
«Конечно, Рогов про него говорил», – подумал Штейнер, отвечая на звонок.
– Здравствуйте. Чесслово, хлыщ наш, следователь, совсем голову потерял. Я ему ясно передал ваши распоряжения, – рокотал в трубке Виктор. – Резких движений не предпринимать. А Алексеев что утворил. Тачку со следователем взорвал.
Штейнер раздраженно пригладил влажные волосы:
– Да видел уже. Ну и зачем было так педалировать вопрос?
– Виноват. Не усмотрел. Думал, понял он меня.
– Надо его найти.
– Найти и что?
– Он – последнее звено?
– Разумеется. Ликвидатора давно убрали.
– Так в чем проблема, дорогой. Действуй и побыстрее.
– Понял!
Закончив разговор, Штейнер снял халат и бросился в прохладную воду бассейна. Проплыв пару раз по дорожке, он зашел в сауну и с наслаждением растянулся на полке.
– Я поменяю садовника? – Анна вопросительно подняла брови. – Не нравится мне, как он ухаживает за цветами и деревьями.
Леонид рассеянно отозвался:
– Конечно, любовь моя. Делай, как считаешь нужным.
В эти минуты он успел мысленно просчитать свой процент прибыли от очередного повышения цен на нефть, а также разработать несколько любопытных политических комбинаций на выборах в Московскую городскую думу. Но вот что его совершенно не волновало – так это очередной вынесенный смертный приговор.
Все как обычно. Скребется по позвоночнику ноющая боль, глаза слипаются, но Володя Седов не сомневается – быстро уснуть не получится, возбужденный мозг по-прежнему уточняет новый поворот в допросах свидетелей, выстраивает очередные версии, сопоставляет, анализирует.
Сопит на коленях маленький комочек. Уже полгода, как появился Санька, но ощущение чуда, смешанного с беспокойством, по-прежнему наполняет сердце. У него есть сын, в котором соединились они – Володя, и Люда, и все их предки, которые прошли через века, чтобы воплотиться в теплом тельце, оглашающем квартиру звучным ревом. Все ли с ним в порядке? Почему он плачет? Защитить бы его от всех невзгод и неприятностей…
Мгновенно проснувшаяся от Санькиного крика Люда поднялась с дивана, взяла сына на руки.
– Памперс менять надо. Проголодалось, мое солнышко, – забормотала она, и Санька сразу затих, успокоился, заулыбался беззубым ротиком.
«Я ему не нужен, – ревниво подумал Седов, щелкая телевизионным пультом. – Он нуждается исключительно в маме, да и Люда, кажется, поглощена только заботами о сыне».
Наткнувшись на передачу криминальной хроники, Володя хотел было переключить канал. Убийства и грабежи ежедневно занимают минимум 12 часов его времени, и смотреть передачи соответствующей тематики – уже явный перебор.
Но рука, уже почти нажавшая на кнопку пульта, дрогнула и замерла.
– Сегодня в пятидесяти километрах от Москвы в своем автомобиле был взорван следователь столичной прокуратуры Владимир Седов. Вместе со следователем в салоне находилась женщина, чья личность в настоящий момент устанавливается. Предположительно взрывное устройство было приведено в действие безработным жителем столицы Николаем Лашковым, после чего машина, в которой находился убийца, также взорвалась. От комментариев правоохранительные органы воздерживаются, – равнодушно сообщил ведущий.
Камера медленно наползает на обугленную почерневшую груду металла, вокруг еще суетятся пожарники с толстыми кишками шлангов, милиционеры допрашивают свидетелей…
– Володя… Господи, да что же это? – растерянно спрашивает Люда.
Но ответить Седов не успевает – домашний и мобильные телефоны начинают звонить одновременно, и задремавший Санька заходится в звонком плаче…
…В заканчивающейся пятнице всегда есть минимум один положительный момент. Пятница открывает дверь в выходные, и если все сложится удачно, то целых два дня можно чувствовать себя человеком, а не гончей, бегущей по следу преступников. Просто есть, спать, менять Саньке подгузники, сидеть с Людой на кухне, пока та колдует над кастрюлей с наваристым борщом.
Однако сегодняшняя пятница вообще побила все рекорды по количеству приятных новостей. Седов успел оформить для передачи в суд дело о нападении на старичка, опрометчиво демонстративно пересчитывающего в сберкассе пенсию. Посидев на нарах, один из фигурантов по другому находящемуся в производстве уголовному делу решил начать сотрудничать со следствием и признался в том, что у Володи изначально сомнений не вызывало: замочил-таки свою любовницу, чтобы покопаться в сейфе, где хранились драгоценности. Пусть и с нетипичной задержкой, но все же было получено разрешение на встречу с Джохаром Шариповым. Текущие «хвосты» более-менее подчищены, и в понедельник можно отправляться в тюрьму.
Порадовав Лику Вронскую приятной новостью, Володя очень своевременно успел спасти от хитрой Амнистии лежащие в принтере распечатанные протоколы – зеленая клякса уже вовсю цокала по светлому пластмассовому прибору.
«Если где-то прибывает – то, по закону сообщающихся сосудов, в другом месте непременно убывает», – подумал Володя, выслушав расстроенного коллегу – следователя Колю Смирнова.
Не везет парню. Новое дело – типичный «висяк». Не сумел уберечь важного свидетеля – тот исчез самым таинственным образом, никого не предупредив, шансы на то, что жив-здоров-загулял ничтожно малы. Ну и дежурство в воскресенье тоже не радует.
– А еще, – продолжал Николай, прихлебывая крепкий сладкий чай, – машина сломалась. А мы с женой, вот наивные люди, хотели сегодня на дачу поехать, хотя бы в субботу оторваться по полной программе: шашлычок сделать, в лес сходить. Планы отменяются. Теперь придется заниматься автолюбительским сексом. Я – снизу, мой «Москвич» – сверху…
В голосе Кольки слышалась такая досада, что Седов сразу же протянул ключи от «Жигулей».
– Бери, – он решительно отмел слабые возражения коллеги. – Мне на выходных машина не нужна. Удачной поездки!
Вот оно как все вышло. Оказалось, не было в тот день никаких сообщающихся сосудов. Не сообщались они. В одном – удачное стечение обстоятельств. В другом – трагичное тотальное невезение.
…Только через пару часов, все объяснив многочисленным друзьям, родственникам и знакомым, Володя Седов повернулся к методично время от времени дергающей его за рукав Людмиле.