События в Чечне в который раз подтвердили, что без сильных специальных служб не может быть сильной России. Об этом вспомнили, риторически задавая вопрос: где наши хваленые специальные службы? Как правило, произносят это те, кто долго и методично их уничтожал. И никто не хочет задуматься, что эффективность их работы впрямую связана с честностью и прямотой взаимоотношений, последовательностью политики и предсказуемостью развития событий. Предавая российские специальные службы, мы предавали и тех, кто с ними работал в интересах России. Как можно создавать агентурные позиции в окружении Хаттаба или Басаева, если там знают, что нет никакой гарантии, что российское руководство через какое-то время не поцелуется с обоими взасос, объявит их своими друзьями. А как поступают со старыми друзьями, мы знаем из истории Чехословакии, Болгарии, Венгрии. Германии. Эту «дружбу» там запомнили на века.
Буденновск
Утро 14 июля 1995 года было поистине хмурым. Сообщение о прорыве группы боевиков в ставропольский город Буденновск всех повергло в шок. И даже не столько сам прорыв, о котором так долго и упорно говорили лидеры бандформирований, а то, что в руках боевиков оказались тысячи мирных жителей. Улицы Буденновска в районе РОВД и отдела ФСБ были залиты кровью, трупы, искореженные машины, россыпи гильз. Информация, поступавшая по разным каналам, была разрозненной и труднопроверяемой...
О стремлении перенести войну на территорию России бандиты говорили с самого начала боевых действий. И чем безнадежней становилось их положение, тем больше они угрожали. Специальная служба и правоохранительные органы были наэлектризованы такими сообщениями. Но состояние тотального напряжения не может быть бесконечным. После каждой угрозы включался весь механизм агентурно-разведывательных действий. Вводился режим экстремального несения службы, от которого сотрудники буквально валились с ног, проклиная и Дудаева, и Ельцина. Сигналы не подтверждались, а угрозы воспринимались как нелепая шутка, блеф дудаевских бандитов. Так продолжалось долго. Бесконечно долго. И высочайшее напряжение сменялось апатией.
Но снова звучали угрозы, и всё повторялось. Этот прием постоянного «взбадривания» применялся боевиками не раз. Так было накануне штурма Грозного в августе 1996 года, так было в Каспийске, Волгодонске, Москве. Но если правоохранительные органы ещё как-то реагировали, население Центральной России находилось в состоянии патриархальной умиротворенности, веря и не веря в возможность войны на пороге своего дома. Буквально накануне руководство объединенной группировки в Чечне, получившее информацию от своих источников в окружении Басаева, направило в территориальные органы Северного Кавказа ориентировку с требованием перекрыть дороги в Ставропольском и Краснодарском краях, в Ростовской области, принять меры упреждающего характера на случай прорыва боевиков в глубь России. Шифровку подписали Анатолий Куликов и Игорь Межаков (заместитель руководителя объединенной группировки по линии ФСБ). Возможно, к очередной бумаге на местах отнеслись, как к 825-му китайскому предупреждению. Факт остается фактом - дороги не были перекрыты, силы и средства в боевую готовность не приведены. Не будем давать оценки должностным лицам: они даны соответствующими распоряжениями, приказами и материалами уголовного дела. Подчеркнем главное - разбалансированная за предшествующие годы вертикаль управления системой не смогла на ранней стадии противодействовать коварному и жестокому врагу. Более того, сам противник вошел в Буденновск в сопровождении милицейского кортежа.
Сотрудники Буденновского РОВД дрались, как защитники Брестской крепости, - яростно и жестко. Многие из них погибли. И уже это показало Басаеву, что не все так просто, что русские люди в критической ситуации не менее мужественны, чем чеченские абреки.
О Буденновске написано много. Материалы уголовного дела с точностью до минуты восстановили случившееся. И, наверное, многое из написанного со временем станет достоянием гласности. После Буденновска на правоохранительную систему обрушился вал критики, во многом справедливой. Спорить с ней бесполезно и нелепо. Но некоторые обстоятельства требуют уточнения. Попытаемся сделать это, обратившись к книге «Портрет министра в контексте смутного времени: С. Степашин».
На 14 июля ФСБ были спланированы учения по плану «Набат»1.
С каждым годом такую операцию стало проводить все труднее. Число ведомств с функциями оперативно-розыскной деятельности стремительно увеличивалось. И потому более внимательно следовало относиться к деталям взаимодействия. Старшим на учениях был заместитель директора ФСБ Валентин Соболев, традиционно имеющий отношение к безопасности всех видов транспорта, в том числе авиационного. Он доложил, что все репетиции проведены. Отработаны детали... Сегодня «Альфа» будет отрабатывать «на людях» элементы штурма воздушного судна. У них есть сюрприз.
Утром 14 июня Степашин ознакомился с последними шифровками.
Они были тревожными. Из регионов докладывали, что Дудаев, фактически лишенный былой власти и силы, прилагает отчаянные усилия, чтобы переломить ситуацию. Оставшись с небольшой кучкой единомышленников, как впоследствии вспоминал Аслан Масхадов, он готовился к последнему сражению. Сражению, исход которого был предрешен в пользу федералов. Иных вариантов уже не оставалось. Федеральные силы давили по всем направлениям. Накануне над Ведено был водружен флаг России.
Масхадов и Яриханов в Назрани в 1996 году рассказывали: «Мы считали, что все - конец именно летом 1995 года. Нас оставалось человек восемнадцать... Мы были в штабном вагоне Джохара и готовились в общем-то к смерти. Сдаваться мы, естественно, не собирались. Поход Басаева был неожиданностью. Он сначала не собирался идти в Буденновск, он собирался идти в Кавминводы. Хотел захватить самолет и лететь бомбить Москву...»
Растерянность стала естественным состоянием бойцов Дудаева. Многие перешли на противоположную сторону. Кое-кто отчаявшись, кое-кто - «на ловлю счастья и чинов». Внутренние противоречия раздирали верхушку.
Разуверившись в Дудаеве, некоторые полевые командиры стали действовать самостоятельно, стремясь не только перехватить инициативу, но и закрепиться во власти.
Из шифровки, которую прислали Степашину Игорь Межаков (заместитель Степашина, командированный в Грозный по линии ФСБ) и командующий группировкой Анатолий Куликов, следовало, что, по оперативным данным, группа боевиков во главе с Шамилем Басаевым намерена прорваться в один из южных городов России для совершения терактов. Шифровка была направлена во все подразделения ФСБ и МВД.
Накануне ночью Степашин подписал записку президенту о возможности рейда Басаева и других бандитов, которые, по сути дела, загнаны в угол и, стало быть, терять им нечего.
Это было серьезным предупреждением. Впрочем, такие предупреждения шли постоянно. От систематических угроз устали все. Нельзя все время быть в состоянии непроходящей тревоги, тем более что многие угрозы носили исключительно пропагандистский характер. Сигналы проверялись, усиление за усилением лишало оперативных сотрудников ФСБ и милицию и сна и отдыха. Начинало казаться, что громкие заявления Удугова, который, не умолкая, гнал «дезу», направлены на то, чтобы окончательно измотать федеральные силы бесплодным ожиданием. При этом каждый понимал: если не дай бог что - головы не сносить...
На проводе аппарата ВЧ был Игорь Межаков: «Группа боевиков прорвалась на территорию Ставропольского края и осуществила нападение на отделение милиции г. Буденновска. Информация проверяется».
Министр внутренних дел Виктор Ерин был не в курсе. Взяв паузу для уточнения сведений, он перезвонил через пятнадцать минут: «Да, такая информация есть. Но полную информацию мы сейчас уточняем. Я сам вылетаю туда». Действовать по линии ФСБ Степашин поручил Межакову.