— И как?
— Отлично. Мы выиграли дело.
Такое впечатление, что он играет с ней — как кошка с мышкой. Он ведь сам адвокат, и адвокат отличный.
— Неудивительно, ты хороший юрист, Мелани, — несколько снисходительно улыбнулся Фрэнк.
— Послушай, хватит меня преследовать! Все эти звонки, записка… Довольно!
— Звонки? — переспросил он. — Да я ведь только один раз позвонил — на прошлой неделе. А о какой записке ты говоришь, я вообще понятия не имею.
— Как… — Мелани растерянно осеклась.
Такого она не ожидала. Кто же тогда прислал письмо? Вряд ли Фрэнк станет лгать.
— Поверь, я позвонил тебе сказать только одно. — Мужчина выдержал фирменную паузу. — Я снова женюсь.
Сначала она решила, что это шутка, и даже хотела рассмеяться, но последующая гробовая тишина убедила Мелани в серьезности сказанного.
На мгновение мир вокруг нее замер, а потом завертелся с удвоенной скоростью. От негодования Мелани даже ответить ничего не могла. Ах ты, сволочь! Она еле удержалась, чтобы не швырнуть ему в лицо сообщение о собственной помолвке, но затем решила, что это не самый выигрышный ход. Вот если бы она сообщила первой… Да что теперь жалеть?
— Поздравляю! — холодно бросила женщина. — Всего тебе хорошего.
Диана Мейси пребывала в отвратительном настроении.
Она напечатала еще несколько слов и уставилась в окно. Все началось с утра. Она пошла на почту забрать письма, и Дженни сказала, что приходил какой-то мужчина, спрашивал Мейси. Имя свое не назвал. Сказал, что тоже писатель, ищет уединенное место для работы.
На историю о писателе Диана не купилась.
Скорее всего, Уорнер и до острова добрался.
Она порвала с ним месяца три назад, но он так и не успокоился. Звонил без конца, просил дать ему еще один шанс, начать с чистого листа. На звонки она не отвечала, встреч избегала. Правда, Дженни упомянула, что у незнакомца была борода, а Уорнер всегда гладко брился. Все же он мог ее выследить, мог.
Еще несколько часов Диана бестолково стучала по клавиатуре, потом оторвалась от надоевшей работы и с облегчением поняла, что настало время совершить традиционную пробежку. На этот раз она взяла с собой плейер. Обычно Диана бегала в тишине, однако сегодня ей хотелось шума, энергии, даже агрессии. Необходимо отвлечься от грустных мыслей.
Еще один день — словно черно-белая фотография. Серые тучи. Стальные барашки волн, выцветшая земля, сероватые стволы деревьев. Неужели и в этом краю бывает весна, не говоря уж о красочном лете? По дороге проехала машина. Диана видела ее, но шум мотора терялся за грохочущей в наушниках музыкой.
Она свернула к пещере Карсона, и над головой сомкнулись плотные кроны деревьев. Обычно бег приносил ей облегчение. Сегодня этого не произошло. Диана хотела побыть одна, но ей было в этом отказано. Опять кто-то искал ее. Именно поэтому они с Уорнером и расстались. Он не мог понять, что иногда ей нужно одиночество. В итоге выбор оказался прост: любовь или работа. Ответ звучал еще проще: конечно же, работа.
Сначала писательнице казалось, что с Уорнером все сложится иначе. Он сам много работал, и Диана думала, что он поймет ее одержимость. В итоге все вышло как всегда. Ему, видите ли, требуется больше внимания и заботы — как и всем, кто был до него.
Диана не умела строить длительные отношения. Сначала все шло довольно хорошо, а потом внезапным осознанием приходило: нет, не он. Не он.
С каждым поклонником происходил свой переломный момент. Дон Бишоп, кардиолог, к примеру, после романтического ужина зашел к Диане домой.
— Думаешь, у тебя книг много? — издевательски спросил он, осмотрев библиотеку подруги.
С Филом Бруксом она рассталась из-за сообщения на автоответчике.
— Это я, — сказал он и повесил трубку.
В голосе Фила звучало столько самодовольства, что Диана не колебалась ни секунды и порвала с ним в тот же вечер.
С Уорнером все было кончено, когда он осмелился сделать ей замечание. Они ужинали в тот вечер, а потом, уже вернувшись домой, поругались — в первый и последний раз.
Женщина оказалась на тропинке у самой воды. Не успела она как следует рассмотреть море, как ее сбил с ног удар в спину. Воздух со свистом вырвался из легких. Диана вскрикнула. Страха не было, было только недоумение. Кто? Зачем? В падении она хотела выставить перед собой руки, но не успела.
Где-то над ухом слышалось хриплое дыхание.
Диана попыталась приподняться на локте, но на нее навалились всем телом, прижали к земле. Ребра звонко хрустнули. Писательница закричала… Крик получился слабым и коротким. Шею сдавило. Диана застонала. В голове билась одна-единственная мысль: жить, жить! Легкие со свистом втягивали воздух, которого с каждым отчаянным вдохом становилось все меньше. Удавка врезалась в кожу и затянулась.