– Ты куда убежал? – Олег, заметив меня, тут же торопливо подошел. Видно, что он был немного недоволен тем, что я ушел в другую сторону.
– Да тут потеряться можно, – пожал плечами я, не понимая, почему он так раздосадован. Из-за музыки было плохо слышно голоса людей, что уж говорить про остальное. До меня долетали только обрывки то ли речей, то ли мыслей.
– Олежик, кто это? – подскочила к нам очередная накрученная блондинка в оборочках цвета молочного поросенка. На глазах у нее блестели пушистые тараканы. А, нет, это накладные ресницы со стразами. Но на Жанну она не была похожа, это, скорее, тип куклы Барби, а не гламурной стервы.
– Это Виктор, – представил меня остальным Олег. Все понимающе кивнули, а какой-то укуренный даже рассмеялся. Так, интересно, что им про меня рассказал Релинский? Надеюсь, не то, о чем я подумал, иначе я просто со стыда сгорю…
Господи, о чем я говорю?! Я же не с шикарной девушкой, а с парнем, пусть тоже в какой-то мере шикарным. Вон эта блондиночка согласна, чтобы он ее прямо здесь взял. И та рыженькая… И тот паренек с проколотой губой. Ох ё, а что я здесь делаю?
Но я старался не выдавать своих чувств, своей растерянности, а держал маску, поджимая губы и придирчиво рассматривая собравшихся. И, кажется, это сработало, и стая приняла меня.
– А это не тот самый, о котором Жанка рассказывала? – загорелась рыжая. – Племянник Шоу Безе?
Только я отставил руку и собрался ответить, как над моей головой раздался резкий голос.
– Ты, Руби, больше верь тому, о чем наша моделька треплется, – за моей спиной вырос тот самый длинноволосый. – Она тебе еще про дедушку Ковали расскажет и про сына D&G.
– Блять, тебя не спрашивали, – огрызнулась она.
– Закрой ротик, он тебе не для того…
Олег взял меня за плечо и аккуратно отвел в сторону от спорившей парочки, предлагая сесть на диванчик. А сам опустился рядом в кресло. На его подлокотник тут же порхнула Барби.
Слева от меня неожиданно оказался тот самый парень с проколотой губой. И ухом. И бровью. И короткими волосами с синими прядями.
– Привет, меня Лондон зовут.
«А меня Биг-Бен», – чуть не ляпнул я, но потом натянул приветливую улыбку, стараясь не вдыхать запах, исходящий от него. Какой-то странный смешанный аромат, вызывающий головокружение.
– Виктор, – представился, поведя плечом. – Правда, что ли, так зовут?
– Хочешь, паспорт покажу? – захихикал он. Смех у него был какой-то истерический.
– Нет, спасибо, – хмыкнул я, рассматривая то, что стояло на столике. Да уж, выбор большой, бери, что хочешь. Но я привередливо рассматривал каждый напиток.
– А ты с Олегом… ну да… Да же? – заговорщицки наклонился ко мне паренек, подмигивая правым глазом.
– Я плохо понимаю по-английски. Скажи по-русски, – поджал я губы.
– Ну, того… – гнул пальцы паренек, тихо хихикая и пытаясь объяснить на жестах.
– Давай, рожай уже, деточка, – подбодрил я его отеческим тоном, и он выпалил.
– Уже переспали?
Хотелось схватить первый попавшийся бокал и вылить ему содержимое на голову. Дежа вю? Но, опять же, я отпил немного из этого самого бокала и лишь приподнял брови. Ох, что за сладкая, но одновременно терпкая штука?
– А ты как думаешь? – ухмыльнулся я, наблюдая за тем, как меняется выражение лица у британской столицы. И у Релинского, который уже прислушивался к нашему разговору.
Я не выдержал и расхохотался, приканчивая оставшуюся жидкость. Как раз в это время миловидная официанточка, больше похожая на стриптизершу, принесла на подносе еще порцию разноцветных бокалов.
Олег протянул мне высокий с кислотно-зеленой жидкостью, украшенный долькой киви и высокой трубочкой.
Лондон уже куда-то исчез, и мы с Релинским разговорились. К нам присоединился какой-то парень в хип-хоповских шмотках и та самая рыжая Руби. Потом Лондон вернулся с каким-то угрюмым парнем, который обнимал его за талию. Или это паренек просто вис на нем? Потом они исчезли куда-то вдвоем. Затем подтянулись длинноволосый парень с блондинкой и каким-то хохочущим рыжим парнем, который приставал к ним по очереди. Наконец, Лондон вернулся вновь, но на этот раз один и в еще более невменяемом состоянии. Занял место на подлокотнике кресла, что-то томно начал нашептывать Олегу, но через минуты три вырубился. Его пристроили тут же на диванчик.
Какой смысл идти в клуб, если не танцевать? Когда я допивал второй бокал этой зеленой штуки, блондинка схватила меня за локоть и потащила вниз на танцпол. За нами увязались остальные.
Сначала блонди прыгала вокруг меня, потом переключилась на рыжего, а я уже оказался рядом с Олегом.
Надо будет поинтересоваться, что же такого я пил, что меня так зарядило. Я не очень любил танцевать, так что вскоре мы с Релинским вновь поднялись наверх. Но энергия все еще продолжала бурлить во мне, и я нес полную ахинею, ежеминутно хватая Олега за руку, плечо или колено, складываясь от хохота.
– Вить, – наклонился он к моему уху. – Ну как тебе?
– А? Что? Потрясающе!
– Я же говорил, – загадочно усмехнулся Олег, а я только сейчас заметил, что его ладонь лежит на моем бедре. Тут и так было душно, но мне стало еще жарче.
– Почему такой странный эффект от двух бокалов? – просипел я вслух.
«Ну конечно, глупый, это же крепкий напиток, особенно если выпить его вместе с тем, что он выпил вначале. Черт, споили ребенка…»
– Ничего я не ребенок! – заявил я, не зная, что делать с этой рукой. – Мне уже восемнадцать в этом месяце исполнится…
– А вот и мы! – в ложу опять завалились остальные, кроме рыжего и блондинки.
И снова стало шумно, я как-то забыл про ладонь Релинского, которая незаметно переместилась на мое плечо.
Принесли еще напитков, но больше ту штуку я пробовать не стал и шепотом попросил у рыженькой что-нибудь послабее. Она понимающе хихикнула и протянула мне пузатенький бокал с красно-оранжевым напитком и зонтиком.
Удивительно, что остальные никак не отреагировали на то, что Релинский как-то странно придерживает меня за плечо. Хотя, они сейчас в таком состоянии, что и слона бы на танцполе не заметили. Но я-то пока могу еще более или менее соображать, вот заметил же, что Лондон вновь куда-то испарился.
Я сделал еще один глоток кисло-сладкой жидкости и понял, что что-то не так. Нет, в мозг она ударяла меньше, чем первые бокалы. Но мне стало хуже.
И, наконец, я понял, что произошло, и жалобно, чтобы никто не заметил, глянул на Олега.
Он увидел мое страдальческое лицо, тут же помог мне встать и быстро под шумок увел в уборную.
Там меня стошнило. Лицо просто горело.
Я склонился рядом с унитазом, стараясь прийти в себя.
– Что такое? – спросил Релинский, помогая мне приподняться.
– Блять… чертовы апельсины, – пробормотал я. По-моему, я уже как-то упоминал при нем, что у меня аллергия. Но как я мог понять, что в тот коктейль добавлен апельсиновый сироп? Даже запаха не почувствовал. А смешение непереносимого фрукта с алкоголем усилили реакцию.
Черт, мне так плохо. Хочу домой, а то сейчас точно отключусь. И что я тут делаю?
Висну на Олеге, прижимаясь к нему, потому что ноги отказываются меня слушаться.
А он что делает?
Неожиданно прислоняет меня к стене, легонько кусая в шею. Его руки спускаются к моей талии. Потом забираются под рваную рубашку, исследуют мое тело, по которому катятся маленькие капельки пота. Ловкие пальцы уже расстегивают пуговицы, пересчитывают ребра, задевают соски, а потом скользят вниз по влажной спине к ягодицам.