– Оу, понятно. А как же Катя?
– Кто? А, Катя, это же вчерашний день, не стоит на нем останавливаться, надо идти дальше и покорять новые высоты.
Конечно, в этом весь Леонов. Раньше меня не особо заботили его романы, но теперь это немного другое. Лера очень помогла мне, да и общаемся с ней мы хорошо. Как сложатся ее отношения с Женей, я не знаю.
Смутным шепотком до меня донеслись мысли Берто, когда я проходил мимо.
«Он очень классный, мне давно такие не встречались. Может, у меня есть хоть маленький шанс. Но все равно я очень боюсь, что он узнает…»
Интересно, узнает что? Что Лера ходила к психотерапевту? Или то, что у нее было с этим психотерапевтом?
Так, Котов, хватит лезть в чужую жизнь!
А я виноват, что ли? Это все мой новый, хотя, нет, уже такой приевшийся, дар. Благодаря ему я тут могу написать личное дело почти каждого моего одноклассника.
Я уже привык к чужим словам в моей голове. Но смогу ли я так прожить всю свою жизнь? Есть ли у этой способности срок годности?
Если бы я только мог еще разок поболтать с Маркизом. Но его теперь днем с огнем не сыщешь.
Вечером дома меня ожидал очередной сюрприз. Начать хотя бы с того, что я едва не расшиб лоб, перелетев через чемодан, стоящий в коридоре. Пока я вспоминал всех нехороших людей, из комнаты выбежала маман, держа в руках охапку вещей.
– Ой, Витенька, ты не ушибся? Сергей, и кто поставил этот чемодан сюда? Александр Сергеевич?
– Нет, Алексей Николаевич, – донесся из ванной голос отчима.
– Что такое? – спросил я, потирая ушибленную коленку. – Вас рассекретило ФБР, и мы срочно бежим из страны?
– Не паясничай. Как же хорошо, что все хорошо. У нас радостная новость! – торжественно заявила мама. – Нас с Сережей отправляют в совместную командировку в Питер.
– Оу… Вау! – не сразу собрался с мыслями я. – Поздравляю. Когда?
– Завтра!
– И насколько?
– На… на… – внезапно улыбка стерлась с лица мамы. – На двенадцать дней… Ой. Какая же я идиотка.
Она прикусила нижнюю губу и замолчала. Я тоже это понял, но не подал виду, широко улыбаясь.
– Вот и хорошо. Отдохнете, по набережной погуляете, в Эрмитаж сходите. Ты же давно об этом мечтала.
– Но как же… твой день рождения. Прости нас, солнышко.
– Ничего страшного, – махнул рукой я. – Подумаешь, я и не особо люблю его отмечать. Все в порядке.
– Нет, нет, дорогой, прости нас ради Бога. Обещаю, что привезу из Питера самый лучший подарок! И не говори так, это же день твоего совершеннолетия, отпразднуй его с друзьями. Мы оставим тебе денег. И никаких «но», молодой человек! – погрозила мне пальцем родительница.
– Окей, босс, – отдал честь я.
– Только не пить, не курить, девочек легкого поведения не приводить.
– Вот ты меня обломала, ма. Ну как ты могла? И что же мне теперь делать?
– Очень смешно. Сереж, ты там скоро? Тебе джинсы упаковывать или ты в них поедешь?
Оставив маму разбираться с багажом, я пошел в свою комнату. С одной стороны, конечно, грустно от того, что родители не смогут поздравить меня лично. Но ведь мама с молодости мечтала попасть в Санкт-Петербург, и я не хочу портить ей праздник.
С ума сойти, мне будет восемнадцать уже через неделю. И когда я успел? Только что ведь учился ходить. Хотя, я до сих пор спотыкаюсь на ровном месте.
Весь вечер у нас прошел под знаменем подготовки багажа и оставлением мне всех указаний. Родители, конечно, и раньше уезжали на несколько дней, но это была неделя, максимум. И мне пришлось пообещать кучу всего, начиная с обязательства не есть дошираки и заканчивая клятвой не пускать домой незнакомых людей и возвращаться не позже одиннадцати.
Наконец, все утихомирились, чемоданы были собраны, документы и билеты уложены. Отъезд был запланирован на семь часов утра.
– Круто, значит, у тебя хата свободна? – загорелся Женек.
– Нет-нет-нет, даже не думай, – погрозил я ему. Мне в прошлый раз и так досталось за ковер.
– Да? А жаль. Но ведь у тебя есть какие-нибудь планы на днюху?
– Пока нет, – пожал плечами я.
– Но если что, я же приглашен, да?
– Я еще подумаю, – съязвил я и с прозвеневшим звонком отправился на свое новое место, гордо проигнорировав Ветрова.
– У тебя родители уехали? – спросил меня Олег. – Так, они… не разг…
– Угу, – кивнул я, не понимая, почему до меня доносятся только такие обрывки.
– Не боишься один ночевать?
– А что, хочешь составить мне компанию? – без всякой задней мысли поинтересовался, и только потом до меня дошло, что я ляпнул.
– Не отка… бы… Я подумаю над твоим предложением, – усмехнулся парень, открывая учебник. – Кстати, я забронировал нам столик на воскресенье. Ты же помнишь?
– Да-да, помню, – ответил я. Такое забудешь. Какие бы я ни придумывал отговорки, но все это сильно смахивает на свидание.
Можно ли назвать нас парой? Вполне возможно. Но я все еще не понимаю, что именно испытываю к Релинскому.
Он опять провожал меня до дома и на этот раз только легко укусил за ухо. И все равно я нервно дернулся. Хотел что-то спросить у него, но передумал и, попрощавшись, вышел из машины. А потом долго провожал автомобиль взглядом.
А у подъезда мне пришлось остановиться. На лавочке сидела тетя Маша-Даша и горько плакала. Я просто не мог пройти мимо.
– Теть Аш, что случилось? – подошел я к пожилой женщине. Она подняла на меня заплаканные глаза.
– А, это ты, Витя, – шмыгая, пробормотала она.
– Что такое, тетя Аша? – вновь спросил я у пытающейся успокоиться дворничихи.
– Ти… Тимоша потерялся-а-а-а, – вновь залилась слезами Мария-Дарья.
– Ну-ну, успокойтесь… Кто такой Тимоша? – неужели у женщины пропал внук?
– Ко-кот мой, Тимофей, – объяснила она мне. – Уже второй день его найти не могу. Все соседние дворы обошла, все оглядела, а его нигде нету-у-у.
– Ну, может, он гуляет где-нибудь, а потом вернется?
– Нет, раньше такого никогда не было. Он вечером всегда домой приходил. Тимошенька мой… Я ведь его еще котенком у мальчишек-хулиганов отобрала. Издевались над ним, ироды. А я его выходила, вырастила. Вот только все равно он инвалидом остался, немой он, совсем не мяукает. Поэтому и не отзывается-а-а, – вновь зашлась слезами тетя Маша-Даша.
– А как он выглядит? – я не мог смотреть на ее страдания.
– Черный такой, с белыми опалинами… Хвостика нету, а на левом ухе шрам. А что, Витенька, ты его видел? – с надеждой посмотрела на меня пожилая женщина.
– Нет… не видел. Но я обещаю, что найду его, – неожиданно вырвалось у меня.
– Ой, Витя, мальчик мой. Золотое у тебя сердце, помоги, Христа ради, – чуть ли не бросилась мне на шею дворничиха.
А я и сам начал понимать, на что подписался. Назвался груздем - полезай в кузов. Но я чувствовал, что должен помочь этой женщине. И несчастному Тимофею, который и так натерпелся от жизни.
Вечером я накинул толстовку и вышел из дома с четкой целью найти потерявшегося кота.
И примерно знал, с чего мне следует начать.
У скамейки противоположного дома сидели две кошки. Рыжая и трехцветная.
Уже подходя к ним, я слышал обрывки их разговора.