Если бы на своем пути я встретил Германа, Кристину или еще кого-нибудь из рабочих, то не стал бы беспокоить хозяйку. Но я никого не увидел, поэтому оставалось только идти прямиком к Лере. Часы показывали всего лишь двенадцатый час, наверное, она еще не спала. Пока поговорила с отцом, пока приготовилась ко сну. В крайнем случае, если она уже легла, я тихонько уйду и подожду до утра.
Я дошел до последней двери и осторожно нажал на ручку. Дверь оказалась открытой, и я распахнул ее.
Но не успел сделать первый шаг, как тут же врос в пол. Думаю, не зря меня учили стучаться. И все без толку: каким был идиотом, стал только хуже.
Нет, Лера еще не спала. Она стояла у кровати, сжимая в руках футболку, и в шоке таращилась на меня. И на ней были только шорты.
Я просто онемел, да и Лера даже не вскрикнула. Мы оба стояли и смотрели друг на друга широкими от ужаса глазами. Берто – потому что я влетел так неожиданно. А я…
Нет, я бы моментально закрыл глаза в тот же момент, как только заметил, что девушка полуобнажена. Но то, что я увидел, повергло меня в глубокий шок.
У Леры на груди ничего не было. В смысле, самой груди. Ее вообще не было!
Я перевел глаза ниже и понял: то, что я поначалу принял за шорты, на самом деле являлось семейными трусами. И тогда я чуть с ума не сошел.
– Господи, Лера… ты парень!!!
Хочешь узнать чужой секрет (2)
– Твою мать! Парень! – у меня просто плавился мозг.
– Открыл Америку! – прокричал он и натянул на себя футболку. – Не смотри.
– Да поздно уже… О Господи.
– Ну вот… Теперь ты знаешь, – прошептал он и с горьким вздохом сел на край кровати. – Можешь говорить, что хочешь.
А я и не знал, что именно сказать. Это было просто огромным потрясением для меня. Нет, я и раньше замечал странности поведения Леры, да и некоторые мысли ее, то есть, его, тоже были подозрительны. Но вот о таком объяснении я даже и не думал.
Если приглядеться, парень действительно смахивает на девушку. Даже по голосу не определишь настоящего пола Берто. Но вот теперь, с собранными волосами, смытым макияжем и в мужской футболке, точно можно было сказать, что передо мной действительно существо мужского пола.
– Но как?! И почему? – все еще не укладывалось в голове у меня. Я видел, что «Лера» очень огорчился, на его лицо упала тень. Нет, надо быть все же деликатней. Видимо, тут может крыться что-то такое…
Я подошел к кровати и тоже сел чуть поодаль. Не успел я ничего сказать, как Берто бросил:
– Наверное, ты теперь считаешь меня психом и извращенцем.
– Нет, это не так, – попытался успокоить его я. – Только вот почему? Почему ты притворяешься девушкой?
– Хах. Это долгая история, вряд ли тебе будет интересно.
– Это случилось после смерти твоей матери и брата? – неожиданно осенило меня. Ведь именно после этого отец Берто отправил ее… его к психологу. Не это ли переодевание послужило причиной?
– Брата? Ха-ха, – кисло рассмеялся парень, а потом развернулся ко мне. – Да не было у меня никакого брата. Меня зовут Валера. Приятно познакомиться.
– О. Мне тоже, – ляпнул я. Повисла тишина. – Так в школе знают?
– Ага. Только, по личной просьбе директрисы, учителя это тоже скрывают. Но в журнале все равно так и написано: Валерий Берто.
– Так вот почему ДД так на тебя взъелась! – очередная догадка посетила меня. Я-то думал, что это из-за цвета волос и стиля одежды девушки. А на самом деле она была в курсе того, что перед ней парень в платье. Вот ведь противная старуха.
– Ты заметил? Ну да, наверное, из-за этого. Многие не понимают меня, считают каким-то ненормальным, трансвеститом, гомиком. Хотя моя ориентация тут абсолютно ни при чем.
– Так в чем же дело? Расскажи мне.
Валера подозрительно покосился на меня. В голове его бушевали мысли, стоит ли мне доверять или нет. Но, наконец, он вздохнул и начал.
- У меня была хорошая семья. Не сказать, чтобы идеальная, но я ее любил. Папа, конечно, почти все время пропадал на работе вне дома, но рядом со мной была мама. Она была потрясающей женщиной, фантазия у нее била через край. Она была начинающей писательницей, но всегда находила время для меня. Например, гуляла со мной по саду, рассказывая всякие истории, или учила играть на фортепиано.
И когда мне стукнуло десять, она умерла. За несколько месяцев до этого она все больше времени проводила в своей комнате, иногда даже не вставая с кровати. И как-то вечером ко мне зашел Герман и сказал, что ее не стало. Я плохо помню все последующие дни. Мне не верилось, что это произошло, казалось, что это просто чья-то глупая шутка. Но нет. Она исчезла, исчезли все ее вещи, даже фотографии. Словно бы отец хотел навсегда избавиться от памяти об ее существовании. Он почти сделал это, не смог избавиться только от главного напоминания – меня.
Мы с отцом и раньше близко не общались. Теперь же нам надо было учиться жить только вдвоем. Но это ничего не изменило, наоборот, казалось, что отец старается как можно больше времени проводить вне дома.
Так прошел год. Он был очень долгим, но как-то плохо запечатлился в моей памяти. Было очень тяжело привыкнуть к новой жизни. Жизни без нее.
Тогда я думал, что все вещи мамы пропали без следа. Но однажды Регина позвала меня к себе. Она открыла шкаф и вытащила оттуда несколько маминых сарафанов. Горничная знала, что я спрашивал и про одежду мамы. Она сказала, что хозяйка завещала некоторые свои вещи и прислуге, в том числе, ей. Женщина, наверное, сжалилась надо мной, поэтому решила подарить мне хоть какое-то напоминание о матери. Конечно, вся одежда была перестирана, но аура мамы оставила свой отпечаток на каждом платье.
Я поблагодарил Регину и взял один из сарафанов, которые она мне показала. Он был самым старым из всех платьев, большинство из которых были даже не ношены. Но и в этом я видел маму только пару раз, когда она сидела за рукописями. Он был цвета морской волны с рукавами-буфами и пояском на талии.
Когда я вернулся в свою комнату, положил его на кровать. Сначала смотрел на него, потом лег рядом, сжимая в руках. А затем словно в моей голове что-то щелкнуло, и я надел его.
Подойдя к зеркалу, я вздрогнул. Мои волосы тогда еще не успели сильно отрасти, но были достаточно объемными. Лицо еще не утратило детских черт, а в них всегда была какая-то женственность. Поэтому на мгновение мне показалось, что с той стороны зеркала на меня смотрит моя мама.
С тех пор я изредка начал надевать это платье и просиживать перед зеркалом. Где-то в глубине души я понимал, что это сумасшествие. Но мне было это нужно.
И как-то раз отец застал меня за этим занятием. Он ничего не сказал по этому поводу, словно бы не обратил внимания. Это вызвало во мне какие-то странные чувства. В следующий раз я уже нарочно показался перед отцом в таком виде. Но снова это не привело ни к каким эмоциям на его лице.
Не знаю точно, что это было: злость, досада, обида или непонимание. А может, всего понемногу. И, возможно, дело не только в отце. Просто… когда я переодевался девушкой, чувствовал себя более счастливым, более свободным. Я был другим человеком, который не стесняется себя. Так и появилась Лера.
Почему-то я всегда стремился к людям, но, оказавшись в толпе, тут же чувствовал себя очень некомфортно. Но с Лерой все было иначе, окружение зажигало ее как фитиль. Она могла быть какой угодно, но всегда при этом оставаться собой.
В среднюю школу перевелась уже она. Почти никто не догадывался, что я парень. С возрастом мягкие черты почти не исчезли, да и я научился пользоваться косметикой. Правда, типичные «девчачьи» манеры поведения я копировать не хотел, поэтому и слыл «пацанкой». Но кому-то это нравилось, и некоторые парни оказывали мне знаки внимания. Тогда я и понял, что мальчики мне все же ближе, чем девочки. Да, это был просто улет. Если бы отец узнал и об этом, то точно выгнал бы меня на улицу.