Выбрать главу

Мое возмущение столь откровенным издевательством резко подскочило и погребло под собой жалкие остатки инстинкта самосохранения. Что эти сорняки эволюции себе позволяют?! Думают, отрастили кусачки – и все можно?! Ага, щаз! Так я и позволю этой заносчивой выскочке с античеловеческим аппетитом прививать мне комплексы неполноценности! Не дождется! И потом – мое чувство собственного достоинства гораздо важнее пары литров дурной крови, если таковой придется пожертвовать в этой неравной схватке.

– Знаешь, дорогуша, – мне было чрезвычайно сложно не шипеть от злости, но чего не сделаешь, дабы не упасть лицом в грязь, – умная женщина никогда не будет кичиться своими двумя высшими образованиями, – я непочтительно ткнула пальцем сначала в левый, потом в правый предмет нашего спора на теле вампирши, – которые вызывают у мужчин восхищение только на очень примитивном уровне. Хотя тебе это простительно, у блондинок обычно слишком мало других достоинств, а у тебя их аж целых два.

– А тебе, как я погляжу, даже с этим не повезло! – зло клацнула клыками у меня перед носом белобрысая упырица.

Вот зараза упрямая! За словом в карман не лезет. Ну ничего, мы тоже не лыком шиты.

– Зато мне повезло в другом, а это гораздо важнее.

– Это в чем же? – Тоненькая бровь скептически взметнулась вверх. Вампирша снова двинулась в непродолжительный тур вокруг меня, несовершенной, выискивая на теле исполняющей обязанности алаканты места, за которые можно было бы зацепиться взглядом.

– Тебе не понять, потому что это к высшим телесным образованиям не относится.

– Глядя на тебя, можно с уверенностью сказать, что у тебя вообще нет никакого образования, а это нельзя назвать «повезло», – высокомерно фыркнула вампирша и, завершив круг почета, демонстративно отвернулась, усиленно делая вид, что я не стою даже грамма ее драгоценного внимания и что закорючистая лепнина на потолке намного интереснее. Чего тогда пришла? Непонятно. Можно подумать, до меня гипсовыми финтифлюшками любоваться было некогда. Или их только перед моим прибытием повесили?

– М-да, как сказал Фонтенель, нет ничего печальнее жизни женщины, которая умеет быть только красивой, – вкрадчиво заметила я.

Блондинка скосила на меня темные очи и уже открыла рот, чтобы достойно ответить, но так и замерла с некрасиво отвисшей челюстью и глупо хлопающими ресницами. Сказать ей было нечего. Отлично, уже два-ноль в мою пользу. Как же все-таки легко сбить вампира с толку. И как же приятно наблюдать за выражением крайней растерянности на его лице. Удивительно, раньше я за собой такого злорадства не замечала. Вот что вынужденные обстоятельства с людьми делают.

Но никакая сцена не может длиться вечно, если только она не запечатлена в мраморе. Вампирша, с трудом переварив полученную информацию, перестала изображать памятник самой себе и постаралась сделать хорошую мину при плохой игре.

– Зато красота всегда в цене, – заметила она и надменно улыбнулась, гордая своей находчивостью. Неугомонная какая!

– Только до тех пор, пока эта красота молчит, – не осталась в долгу я. – Встречают обычно по одежке, а провожают-то по уму, – и постучала себя пальцем по лбу, чтобы некоторые не подумали чего-нибудь не то.

– Можно и без одежки встретить, тогда и наличие ума необязательно. – Вредная блондинка решила мне ни за что не уступать и встала в позу, уперев руки в бока. При этом она как-то подзабыла, что является истинным вампиром и вполне может воспользоваться своим «фирменным» оружием, то есть гипнозом. Сейчас она походила на простую, основательно разозленную женщину. И расовая принадлежность не играла тут существенной роли.

Я, тоже изрядно задетая за живое, решила от вампирши не отставать и выдала на одном дыхании:

– Можно, конечно, и без одежки, не спорю. Только немая красавица будет вызывать гораздо больше жалости, чем красивая дурочка – восхищения.

– Ах ты… – Глаза моей спарринг-партнерши явственно налились кровью, но я сейчас и сама готова была вцепиться в нее не хуже голодной собаки в сахарную косточку (как в прямом, так и в переносном смысле). Пусть только попробует на меня клыки наточить.

– А сама-то…

– На себя посмотри…

– Да я тебя…

– Только попробуй…

– Да что тут пробовать-то…

Чем бы закончился наш чисто женский, пока еще словесный, поединок, одному богу известно, но его бессовестно прервали. Причем прервали в тот самый момент, когда разумных доводов у оппонентов уже не хватало, и две пары глаз начали лихорадочно выискивать в пределах досягаемости что потяжелее. Для усиления аргументации, так сказать.