Эта абсурдная мысль заставила меня задуматься.
Я старалась не смотреть на Громова, лишь на девушку. Не могла оторвать взгляд от того, как ритмично она скользит по стволу парня губами, и как синхронно он подаётся бёдрами ей навстречу. Не толкается, не пихает свой прибор поглубже в глотку, а помогает. Ненавязчиво, без принуждения к чему-то большему, я бы даже сказала деликатно.
Это словно танец, и, похоже, они отличные партнёры. Движения выверенные, слаженные, будто они делают это не в первый раз.
Девушка в очередной раз безуспешно пытается убрать за уши пряди волос, выбившиеся из причёски и налипшие на лицо, но они упорно, раз за разом, спадают ей на щёки и щекочут нос, доставляя дискомфорт. Глядя на это, Громов аккуратно собирает и наматывает её длинные волосы себе на кулак, но не для того, чтобы потянуть в сторону или заполучить тотальный контроль, а для того, чтобы они не лезли партнёрше в лицо. Это не акт подчинения, это что-то сродни заботе. Он волнуется о её комфорте, а не только о своём удовольствии. Это для меня стало откровением.
Я реально залюбовалась процессом. Впервые я видела всё так близко.
Она играет с ним, дразнит. Ненадолго выпускает изо рта, а затем снова крепко обхватывает губами, причмокивая. Будто сладкий леденец сосёт, а не…
А что меня поразило больше всего, так это то, что яркая красная помада на её губах, кричащая о раскрепощённости своей хозяйки, ни капельки не стёрлась и даже не размазалась, пачкая кожу парня и её лицо. Нет, её макияж оставался безупречным не смотря ни на что.
Надо будет потом спросить, какой маркой она пользуется, и посоветовать этот бренд Тайке, а то у подруги вечно то тушь потекла, то губы надо подкрасить. Вот и таскает меня по туалетам.
Это из-за неё я встряла в такое пикантное приключение. Сейчас бы сидеть спокойно на паре, лекцию записывать, монотонный диалог преподавателя слушать, а не вот это вот всё.
Но как же это… красиво. Ничуть не пошло. Эротично.
И как хорош Громов. Тайка была права. Само грёбаное совершенство. Стоит себе весь такой раскрасневшийся, потный. Чёлка спадает на лицо, прилипает ко лбу. Запрокинул голову назад, прикрыл глаза от удовольствия. Соблазнительно прикусывает пухлую нижнюю губу, чтобы не стонать в голос.
Сейчас он уязвим и от этого особенно привлекателен. Не язвит, не закатывает раздражённо глаза, не сверлит меня снисходительным взглядом.
Адамово яблоко выделяется на мускулистой шее особенно чётко, когда он шумно сглатывает слюну в экстазе. Рот приоткрыт от удовольствия, а не от того, что Громов хочет сказать очередную колкость в адрес моей мамы. Желваки напряжены, но не от злости или раздражения, как обычно, а от близости к финалу, от подступающего оргазма.
Его кулаки сжимаются все сильнее, до проступившей белизны на костяшках пальцев. Он так напряжён и одновременно расслаблен, в какой-то степени даже можно сказать, что умиротворён. Теперь, когда черты его лица не искажены неприкрытой неприязнью, я могу оценить привлекательность сводного брата в полной мере.
Не зря все девчонки универа сходят по нему с ума. Стоит Громову пройти по коридору, как у всего противоположного пола в радиусе километра намокают трусики. Кстати о трусиках... Мне кажется, или мои тоже увлажнились?
Так странно. Запускаю ладонь в джинсы и прикасаюсь к белью в районе промежности. Холодное, неприятно мокрое. Хм. А стоило надавить чуть сильнее в самой чувствительной точке, с губ срывается непроизвольный стон. Едва слышный, похожий скорее на выдох со свистом сквозь зубы. Зажимаю рот свободной рукой, чтобы не выдать себя, и в панике опускаюсь вниз.
Я что, возбудилась на Громова? Нет-нет-нет, так быть не должно, это неправильно! Признаю, это было эстетически красиво, я смотрела лишь поэтому. Как на картину в музее или перформанс на выставке. А ещё крайне познавательно. Да, я смотрела лишь в образовательных целях, не более того!
Разум подсказывает бежать отсюда как можно дальше и поскорее обо всём забыть, как о кошмарном сюрреалистическом сне. Но на долю секунды любопытство берёт верх, и этого оказывается достаточно, чтобы перевесить чашу весов в пользу внезапного приступа вуайеризма. И даже логика поддакивает в солидарность с ним. Какой смысл бежать сейчас, Лиза? Ты уже всё видела! Ничего ужасного не случится, если ты останешься до конца. Большая часть пути уже позади, судя по участившимся пошлым хлюпающим звукам и ставшим более громкими мужским стонам.